<<
>>

ПРЕДИСЛОВИЕ «Институционализм – важная часть экономической науки»

Институционализм - как направление западной экономической мысли возник в начале 20 века, выступая своеобразным противовесом неоклассической теории. Труды авторов этого направления никогда в нашей стране не запрещались, но и, как считалось, не были важными для задач социалистического строительства.

Позиция – «у советских собственная гордость, на буржуев смотрим свысока», пожалуй, объясняет, почему так случилось. Но так в нашей стране того периода было и с другими впоследствии признанными прогрессивными науками, вспомним отечественную судьбу, например генетики и кибернетики. А с другой стороны научная и практическая деятельность в СССР велась на поле активного созидания новых правил жизнедеятельности. При этом, если применить институциональную терминологию, основное внимание уделялось созданию формальных общественных институтов, при определенной недооценке неформальной институциональной среды индивидумов. Которая и создает базис возможного прогресса, стимулирует жизнедеятельность общества и его граждан в легитимном исполнении. Объяснение такой позиции хорошо выразил В. Маяковский – «Что такое единица? Единица – ноль, единица – вздох. Голос единицы тоньше писка. Каждый сильный ему господин, и даже слабый, если двое».

Таким образом, становление институционального направления общественной науки происходило в противоборствующих общественно-экономических формациях на различных принципах и поэтому многие открытия советской науки плохо воспринимались в капиталистическом научном мире, зачастую из-за полной неинформированности. И только в 20 столетии гигантские достижения науки, обеспечившие создание невиданных ранее машин и механизмов, материалов и веществ, лекарств и вооружений, - заставили все развитые страны мира самым внимательным образом отслеживать научные достижения других стран и уделять внимание собственной науке и её эффективной работе.

Институционалистов всегда отличала глубокая убежденность в том, что экономическая наука относится к наукам социальным: что социальный, исторический анализ должны присутствовать в экономическом исследовании, а, главное, они были сторонниками эволюционной теории. Характерной чертой их методологии было использование элементов общественной психологии, морали и этики. Их критиковали, в том числе и в нашей стране, за непомерное расширение предмета своей науки. К началу 21 века учеными этой школы был накоплен основательный перечень научных концепций, помогающих экономистам определять пути удовлетворения потребностей людей в их жизнедеятельности, но в основном в капиталистической системе жизнедеятельности.

Торстейн Буное Веблен (1857-1929) - американский (норвежского происхождения) социолог, экономист[2] - создатель научного направления – опубликовал 11 научных трудов, которые в большинстве своём не были переведены на русский язык. Многое в его подходах заимствовал Дж.Гэлбрейт[3] (в частности, концепцию техноструктуры). Для современного понимания институционализма важно, что именно Веблен ввёл в научный оборот термин “институт” (хотя дал ему чрезвычайно расплывчатую трактовку, зато последователи могли выбирать, анализ каких институтов им кажется более значимым). И выделил самый главный институт капитализма XX века – корпорацию, заметим, не фирму, как у неоклассиков, а корпорацию.

Советские ученые не были безразличными к институционализму. В качестве подтверждения приведём довольно интересную работу, которая и сегодня не утратила своей научной актуальности, проделанную С.Г. Сорокиной почти три десятилетия тому назад.[106] Но время институционализма, точнее его триумф, всё ещё впереди.

В 20-е, а особенно в 30-е годы, в условиях мирового экономического кризиса концепции институционализма в США приобретают огромную популярность. Это связано с именами Дж. Коммонса, поставившего в центр своего анализа институт права, сделку – как важнейшую экономическую категорию и социальный консенсус (он был одним из авторов «Нового курса» Рузвельта), и У.

Митчелла – институционалиста совсем иного рода, занимавшегося изучением циклов и прогнозами. Как бы то ни было, но неоклассики забили тревогу, и один из самых известных ортодоксов англичанин Л. Роббинс заявил, что скоро, видимо, вся экономическая наука станет институциональной.

Но в то время этого не случилось, чему способствовала резко возраставшая популярность кейнсианства, течения более спокойного, по крайней мере, не заигрывавшего с марксизмом. Считалось, что ортодоксальная наука все, что нужно у институционализма уже позаимствовала. Однако же целый ряд позиций того направления с немалым успехом сразу после второй мировой войны и позже, в 70-е годы, развивались во Франции, где создалась оригинальная научная школа – социологическая – во главе с Франсуа Перру. К сожалению, научные труды этого ученого (насколько известно) не переводились.

Фр. Перру и его сторонники сыграли большую роль в формировании системы французского индикативного планирования экономики. (Но этот вопрос столь значим, что он заслуживает отдельного рассмотрения). Сейчас же необходимо отметить, что Перру создал теорию современного рынка (1975г. “Активные единицы и новые математические методы: пересмотр теории общего экономического равновесия”.), прекрасно вписавшуюся в институциональный анализ, поскольку речь в ней шла об эволюции рыночного механизма, во многом сходную с марксистским пониманием монополистического и олигополистического рынка, но «продвинутую» в сторону западной методологии (теории равновесия, поведения агентов “экономической игры”). Интересно, что к числу таких агентов Перру относил и государство.

Если ставить цель детально изучать возможности применения институционального анализа к исследованию социально-экономического развития России, то теория рынка Перру представляет большой интерес.

В 50-е – 60-е годы неожиданно заявили о себе и американские институционалисты (Гэлбрейт, Хейлбронер и др.). Концепции первого хорошо известны (индустриальное общество; конвергенция двух систем).

Хейлбронер интересен как специалист, исследующий историю капиталистического хозяйства, в том числе – формирования рынка. Он публикует интересные труды, и не устает отмечать большие заслуги К.Маркса перед экономической наукой.

«Новая институциональная экономическая теория» конца XX века постановкой и решением ряда сложных проблем несомненно привлекает к себе внимание. Она осталась в чем-то верна традициям институционализма прошлого, в чем-то их удачно развила, от чего-то категорически отказалась. Во-первых, сделан достаточно неожиданный шаг в сторону соединения неоклассической теории индивидуального выбора и теории институтов (после стольких десятилетий критики неоклассической школы). Во-вторых, современные институционалисты решительно порвали с идеями Веблена о неизбежности исчезновения частной собственности. Напротив, в “теории прав собственности” Коуза[4] частная собственность рассматривается как институт непререкаемый. В то же время центральным институтом современной экономики для институционалистов остается крупная корпорация, в исследовании которой сделаны немалые успехи (теория “трансакционных издержек”).

Среди интересных достижений “новых институционалистов”, способных заинтересовать тех, кто ищет подступы к рыночной экономике, - исследования в области новой экономической теории, получившей название “клиометрии” (по имени музы истории Клио). Они очень мало у нас известны. Кроме того, что Р.Фогель и Д. Норт[5] разделили Нобелевскую награду в 1993 г. за исследования именно в этой области. Эта новая ветвь экономической науки основана на использовании современных (в том числе эконометрических) методов анализа для оценки (а, возможно, и переосмысления) исторических событий и их значений для будущего. Поиски “траектории” развития народного хозяйства экономисты предпринимают постоянно. При этом общепризнанно, что у российских экономистов с самого начала прошлого века были в этом определённые успехи. Думается, для современных экономистов, вообще ставших забывать, что есть такая наука, как история народного хозяйства, обращение к анализу, осмыслению и переосмыслению исторических событий очень важно.

Проблема научного изучения содержания категории «институт» в последние годы подошла к возможности её адекватного выражения. Наконец-то Д. Норд дал четкое определение институтов; отделил их от организации. (85, с 17)

В своих работах Д.Норт и его последователи представили широкую концепцию институтов и институциональной динамики, опираясь на понятия прав собственности, трансакционных издержек, контрактных отношений и групповых интересов. При помощи этих понятий они объясняют общие закономерности развития человеческого общества.

Эта концепция исходит из того, что, являясь своеобразными «правилами игры», институты задают систему положительных и отрицательных стимулов, определенных ограничений и направляют людей по определенному руслу. Этим они снижают неопределенность и делают социальную среду более предсказуемой. Когда люди верят в надежность и в справедливость законов, договоров и прав собственности, они воздерживаются от попыток мошенничества, кражи, обмана. Так институты выполняют свою главную функцию - экономии трансакционных издержек. Д.Норт выделяет три главных составляющих в составе институтов:

- неформальные ограничения (традиции, обычаи, всякого рода социальные условности);

- формальные правила (конституции, законы, судебные прецеденты, административные акты);

- механизмы принуждения, обеспечивающие соблюдение правил (суды, полиция, общественное мнение и т.д.).

Рассматривая теорию институционализма с позиций общественного воспроизводства, важно отметить следующие положения.

По мнению институционалистов, ключом к экономическому росту служит эффективная организация экономики, которую обеспечивают институциональные системы

Институционалисты признают ведущую роль технологий (производительных сил) в осуществлении процесса воспроизводства, помогающих “найти факторы экономического роста”. По их мнению, технологии задают верхний предел достижения экономического роста, то есть в мире нулевых трансакционных издержек увеличение объема знаний и их применение является ключом к потенциальному благополучию членов общества.

Но главное внимание они обращают на то, как, с помощью каких механизмов человечество может реализовать успехи в области развития современных технологий.

Институты – продукт исторического развития. При оценке их роли в процессе воспроизводства, необходимо обращать внимание на то, что их изменение должно учитывать не только новые явления в экономической жизни общества, возможность обеспечения ими преодоления негативных последствий разного рода перемен, особенно революционного характера, но и необходимость сохранения всего того ценного из наследия прошлого, что люди ценят, к чему привыкли. Эти неформальные нормы меняются медленно, постепенно, но создают легитимную основу для действия новых принимаемых законов, правил поведения людей. Следовательно, формирование институциональной системы в каждый данный период времени должно учитывать траекторию предшествующего развития, что представляет собой решающее условие к пониманию долгосрочных экономических изменений. Институты связывают прошлое и будущее, позволяют понять взаимоотношения между обществом и экономикой и влияние этих отношений на общественное воспроизводство. Тем самым, расширенное воспроизводство касается не только материальных и интеллектуальных сфер развития общества, но и институциональной среды.

Важными условиями, обеспечивающими расширенное воспроизводство, являются: учет ментальности людей, перерабатывающих информацию и принимающих на этой основе политические и экономические решения в ситуации выбора; способность институтов минимизировать трансакционные издержки, увеличить совокупный доход общества за счет принятия соответствующих законодательных актов, учитывающих социально-экономические последствия принимаемых решений.

Для понимания процессов, происходящих в нашей стране, особое значение имеет выделение и изучение неформальных базовых институтов, которые, как правило, предшествуют формальным, и воплощены в обычаях, традициях и кодексах поведения и “которые гораздо менее восприимчивы к сознательным человеческим усилиям”. Немалое число таких институтов являются антирыночными и ведут свое происхождение не только с советских времен, но из глубины веков нашего тысячелетнего государства российского (патернализм; иждивенчество; склонность к монополизму; уравниловке, авантюризму – известное русское “авось” – лишь малая доля скорее отрицательных примеров, но нельзя забывать и соборность, жертвенность, степень которой не имеет аналогов, умение выживать в жесточайших условиях, преданность и духовную стойкость, наконец, доброту и народный оптимизм, любознательность - не следует исключать из фундаментальных характеристик россиян).

Нас убеждают, что “формирование рыночных институтов” – ключевое звено системных преобразований российской экономики”. Об институтах какого рынка идет речь? - справедливо задавала вопрос профессор Г.Н. Сорвина. Д. Норд пишет, что ключом к пониманию исторического процесса являются институциональные изменения.[85] Неужели таких изменений не было при переходе от рынка свободной конкуренции к монополистическому и олигополистическому? Неужели не менялись нормы права, обычаи, кодексы поведения? Какие же институты нам создавать? Думается от ответов на эти вопросы зависит очень многое. И жизнь это подтверждает.

Проблема стимулов – это то ценное и замечательное, что заимствовал современный институционализм у неоклассиков. Как правило, новое – это хорошо забытое старое. Возможно, что к этой проблеме, с которой институционалисты связывают сейчас эффективность и жизнеспособность системы, следует вернуться в первую очередь. При этом стало совершенно ясно, что стимулы, как формы воздействия государства, общества и бизнеса на конкретных людей в новой экономической ситуации, пожалуй, даже более актуальны в современной действительности и не только для бедных. Люди состоятельные в не меньшей степени нуждаются и в признании, и их справедливой оценке. Нормальное государственное устройство предполагает активное, заинтересованное участие всех слоёв своих граждан в совершенствовании жизнедеятельности, в противном случае никакое управление не сможет обеспечить прогресс. По мере роста образовательного уровня населения и доступности информации будет возрастать и действенность стимулов.

Крупным теоретическим достижением институционалистов является выяснение платного характера рыночного взаимодействия. Традиционная экономическая теория не рассматривала такую важную экономическую категорию как «трансакционные издержки». Правда, справедливости ради можно вспомнить категории «издержек обращения», «себестоимость», которые только частично соответствуют содержанию, формам и методам реализации трансакционных издержек в экономике. Особенно для экономик переходного периода, какой является современная экономика России.

Экономисты обходились без этого понятия, что было равносильно молчаливому предположению о том, что любые взаимодействия между экономическими агентами совершаются мгновенно и гладко - без малейших трений, потерь и затрат. Первыми к необходимости учитывать трансакционные издержки в экономике пришли именно сторонники институционализма. Автором последней уточнённой формулировки базовой категории является американский ученый Дуглас Норт [85].

Коуз, а затем Норт и его сторонники осознали небесплатность действия институтов, отмечая, что создание и поддержание общих «правил игры» требует немалых затрат.

Введение в экономический анализ понятия трансакционных издержек явилось принципиально важным теоретическим достижением. Категория трансакционных издержек ведет своё происхождение от двух работ Р. Коуза, получившего Нобелевскую премию по экономике, - «Природа фирмы» (1937 г.) и «Проблема социальных издержек» (1960 г.) [53].

Сам Коуз первоначально относил к ним только издержки, возникающие при использовании ценового рыночного механизма, однако это понятие в дальнейшем приобрело более широкий смысл. Чтобы сделка состоялась, необходимо собрать информацию о ценах и качестве товаров и услуг, договориться об ее условиях, проконтролировать добросовестность ее выполнения партнером, а если она все-таки расстроилась по его вине, то и в этом случае, чтобы добиться компенсации, бывает необходимо приложить немало усилий. Поэтому совершение сделок может требовать значительных затрат и сопровождаться серьезными потерями. Эти издержки и получили название «трансакционных». Они выступают главным фактором, определяющим структуру и динамику различных социальных институтов. Наиболее емким и точным является определение трансакционных издержек как всех издержек, связанных с обменом и защитой правомочий собственности.

К трансакционным издержкам стали относить любые виды издержек, связанных с взаимодействием экономических агентов, где бы оно ни протекало: на рынке или внутри организации. Часть трансакционных издержек, которую можно считать предварительной, относится к моменту до совершения сделки (сбор информации), другая приходится на момент ее оформления (переговоры и заключение контракта), третья носит постконтрактный характер (меры безопасности против оппортунистического поведения, меры по восстановлению прав собственности). При изучении и развитии анализа трансакциионных издержек, проведенных Коузом, современные экономисты, в частности, Р. Капелюшников [45,46] и А.Олейник [87-89], предложили несколько различных классификаций трансакционных издержек. Современный учебник [66] для студентов ВУЗов по экономическим специальностям и направлениям «Курс экономической теории» в его четвертом издании приводит следующую классификацию:

1) издержки поиска информации - затраты времени и ресурсов на получение и обработку информации о ценах, об интересующих товарах и услугах, об имеющихся поставщиках и потребителях;

2) издержки ведения переговоров - затраты на ведение переговоров об условиях обмена, о выборе формы сделки;

3) издержки измерения количества и качества вступающих в обмен товаров и услуг - затраты на промеры, измерительную технику, потери от остающихся ошибок и неточностей;

4) издержки по спецификации и защите прав собственности - расходы на содержание судов, арбитража, органов государственного управления, а также затраты времени и ресурсов, необходимые для восстановления нарушенных прав;

5) издержки оппортунистического поведения - затраты на контроль за соблюдением условий сделки и предотвращение уклонения от выполнения этих условий [66. Стр.65-66]. Различают две основные формы их возникновения и применения:

- «отлынивание» (shirking): оно возникает при асимметрии информации, когда агент точно знает, сколько им затрачено усилий, а принципал имеет об этом лишь приблизительное представление (так называемая ситуация «скрытого действия»). В таком случае возникает и стимул, и возможность работать не с полной отдачей. Особенно остро встает эта проблема, когда люди работают сообща («командой») и личный вклад каждого определить очень трудно;

- «вымогательство» (holding-up): оно наблюдается в тех случаях, когда какой-либо агент обладает ресурсом, специально приспособленным для использования в данной «команде» и не имеющим высокой ценности вне нее. Такой ресурс называется «специфическим». У остальных участников появляется тогда возможность претендовать на часть дохода (квази-ренту) от этого ресурса, угрожая его владельцу разрывом отношений, если тот откажется с ними поделиться. Угроза «вымогательства» подрывает стимулы к инвестированию в специфические активы.

В частности, в числе негативных явлений, препятствующих эффективному формированию российских рынков и приводящих к дополнительным хозяйственным издержкам, – излишняя бюрократическая регламентация и взяточничество, несовершенство законодательства и уход от налогов, невыполнение обязательств и применение силы в деловых отношениях, развитие “теневых” операций и криминализация бизнеса. Насколько распространены эти тенденции и связаны ли они со спецификой российского предпринимательства? Ответ на этот вопрос предполагает уточнение понятия “рынок”.

Для характеристики современного рынка недостаточно указать, что это сфера свободного обмена результатами хозяйственной деятельности, теперь общепризнанно, что рынок и нечто иное, чем автономный саморегулирующийся экономический механизм. Рынок представляет собой постоянно видоизменяющуюся совокупность, взаимодействие сложной системы «государство-общество-личность», которая регламентируется институциональными ограничениями формального и неформального характера (законами и контрактами, конвенциями и нормами технико-экономического и социально-политического характера), в рамках которых осуществляется деятельность хозяйственных агентов. Но так как воспроизводство включает в себя потребление, то и все потребители в активной и в пассивной форме оказывают своё влияние на динамические показатели рынка во всех его масштабах, от индивидуального до глобального.

Несовершенство хозяйственного законодательства и непроясненность (чаще говорят - непрозрачность) отношений собственности, тяжесть налогового бремени и недостаточная защищенность предприятия от различного рода угроз обычно вызывают справедливое возмущение. Институциональные рамки определяются экономической эффективностью, где важную роль играют интересы взаимодействующих субъектов рынка и, в первую очередь, тех, кто причастен к установлению формальных правил. Осуществляя контроль от имени государства, чиновники реализуют собственные интересы, которые могут сильно расходиться с государственными. В итоге бюрократические барьеры, хроническая нехватка достоверной информации о принятых регулятивных актах чаще всего порождаются потребностью сохранить реальный бюрократический контроль за деятельностью предприятий в условиях, когда государство переуступило многие права собственности в пользу предпринимателей. Непроясненность отношений собственности только усиливает ограничения. Таким образом, исключение государства, равно как и изображение его в качестве “рядового” рыночного агента, серьезно препятствуют выработке новой концепции трансформирующихся рынков.

Следует отметить, что даже заключение формальных договоров не спасает предпринимателя от неприятных неожиданностей. Во-первых, культура письменного договора пока не вполне развита. Во-вторых, все необходимые условия в договор не впишешь, от всего на свете не застраховаться. В-третьих, наличие договора не гарантирует своевременного выполнения обязательств. Поэтому необходимы дополнительные средства контроля. Испытанным является выдвижение условий о предоплате. Из-за недостаточности формального контроля требуются также тщательные проверки потенциального делового партнера.

Проверки контрагентов связаны с дополнительными издержками. Однако и они не дают гарантии в благополучном исходе дела. Его вероятность значительно повышается в процессе образования деловых сетей (networks). Деловая сеть представляет собой устойчивую и относительно замкнутую совокупность связей между постоянными партнерами. Она основана на сочетании средств формального контроля и неформального обмена услугами. Есть основания полагать, что деловые сети играют все возрастающую роль в российском бизнесе.

За прошедшее десятилетие серьезно повысилась избирательность в деловых отношениях. Она выражается в попытках провести достаточно резкую черту, отделяющую людей “своего круга” от всех прочих агентов, замкнуть отношения на проверенную, хорошо контролируемую сеть.

Неизбежные дополнительные издержки возникают в результате угроз и фактического применения силовых методов, которые несут как объекты, так и субъекты насильственных действий. Они включают: расходы на охрану предприятия и его руководителей, выплаты внешним защитным структурам, оплату дополнительных силовых услуг.

Говоря о масштабах трансакционных издержек, связанных с обеспечением защиты бизнеса, следует отметить, что они могут обойтись предпринимателю в 10-15% доходов, но сумма легко может достигать и одной трети этих доходов. Так, выплачиваемая доля заметно возрастает, если в дополнение к обеспечению безопасности (недопущению других силовых группировок) силовые структуры вкладывают в дело капитал.

По данным опроса о наличии специальных расходов на охрану бизнеса заявили 54%, но 36% менеджеров считают эти издержки незначительными для своего предприятия, а 18% рассматривают их как значительные. При этом расходы на охрану и безопасность закономерным образом связаны с частотой силового воздействия.

Указанные издержки неравномерно распределены по сегментам рынков. В целом насилие концентрируется там, где быстрее оборачиваются средства и проще характер хозяйственных операций (сложность и непрозрачность операций затрудняют применение силы, взывающей к простым решениям).

Зачастую роль трансакционных издержек в экономическом мире сравнивают с ролью трения в мире физическом. Сам Коуз отмечает, что, как трение мешает движению физических объектов, распыляя энергию в форме тепла, так и трансакционные издержки препятствуют перемещению ресурсов к пользователям, для которых они представляют наибольшую ценность, «распыляя» полезность этих ресурсов по ходу экономического процесса.

В реальном мире с ненулевыми трансакционными издержками - это принципиальный для Коуза момент - права собственности перестают быть нейтральным фактором. Выявив, насколько тесна и сложна связь между правовым устройством общества и эффективностью экономического механизма, Коуз сделал предметом изучения экономистов богатейший материал судебных решений, поставил интереснейший вопрос о том, какими неявными экономическими теориями руководствуются суды, устанавливая тот или иной прецедент. На основании всего этого формулируется обобщенная теорема Коуза: если трансакционные издержки малы, то экономическое развитие всегда будет идти по оптимальной траектории - независимо от имеющегося набора институтов. Из обобщенной теоремы Коуза следует, что всякое общество обречено на процветание. Технический прогресс и накопление капитала (физического и человеческого) должны автоматически и повсеместно обеспечивать экономический рост. По этой же причине любые исходные различия в экономическом развитии должны сглаживаться по мере того, как отставшие общества станут перенимать институты передовых.

Такая «наивная», или «оптимистическая», модель, исходящая из представления, что неэффективные институты всегда должны вытесняться эффективными, преобладала на ранних стадиях разработки новой институциональной теории. Однако история свидетельствует, что экономический рост, скорее, исключение, чем правило, если иметь в виду не средние показатели экономического прогресса, а преимущественный (по сравнению с другими).

Хотя основоположником трансакционной теории фирмы по праву считается Р.Коуз, хронологически ей предшествовала концепция Ф.Найта, изложенная в книге «Риск и неопределенность» (1921 г.). Найт считал отношения найма отличительным признаком фирмы, говоря о том, что ее существование способствует лучшему распределению риска между рабочими, стремящимися избегать риска, и предпринимателями, нейтральными к риску. В обмен на стабильную оплату, застрахованную от случайных колебаний, рабочие подчиняются контролю предпринимателя.

Коуз объяснял это иначе. По его мнению, соображения экономии трансакционных издержек являются решающими при выборе организационной формы и размеров фирмы. Раз такие издержки реальны, то всякая хозяйствующая единица встает перед выбором: что для нее лучше и дешевле - брать эти издержки на себя, покупая необходимые товары и услуги на рынке, или же быть свободной от них, производя те же товары и услуги своими силами? Именно стремлением избегать издержек по заключению сделок на рынке можно, по мнению Коуза, объяснить существование фирмы, в которой распределение ресурсов происходит административным путем, то есть посредством приказов, а не на основе ценовых сигналов. В пределах фирмы сокращаются затраты на ведение мониторинга, исчезает необходимость частого перезаключения контрактов, а деловые связи приобретают устойчивость. Но тогда возникает обратный вопрос: зачем нужен рынок, если вся экономика может быть организована наподобие единой фирмы? На это Коуз отвечал, что административный механизм также не свободен от издержек, которые нарастают по мере увеличения размеров организаций. Поэтому границы фирмы, по его мнению, будут проходить там, где предельные издержки, связанные с использованием рынка, сравниваются с предельными издержками, связанными с использованием иерархической организации.

В этом теоретическом положении кроется одна из главных причин, которая привела единый народнохозяйственный организм СССР к постоянно снижающейся социально-экономической эффективности, особенно если учесть, что совершенствование форм и методов хозяйствования адекватно усложнению содержания и размеров хозяйствования не осуществлялось. При этом экономическая квалификация лидеров нашей страны и тех прогнозов, которые составлялись наукой и органами управления - были явно ниже тех угроз, которые стали причиной развала страны.

Следующий шаг в развитии трансакционного подхода был сделан в работе А.Алчиана и Г.Демсеца «Производство, информационные издержки и экономическая организация» (1972). Сущность фирмы они выводили из преимуществ кооперации, когда совместно используя какой-либо ресурс в составе целой «команды», можно достигать лучших результатов, чем действуя по одиночке. Однако производство единой «командой» затрудняет оценку вклада каждого участника в общий результат, порождая стимулы к «отлыниванию». Поэтому возникает потребность в контролере, который вводил бы подобное поведение в жесткие границы. Агент, берущий на себя по соглашению с другими участниками функции контролера, становится собственником фирмы.

Несмотря на множественность подходов, нетрудно убедиться, что трансакционная теория выделяет несколько сквозных характеристик, определяющих фирму. Это - существование сложной сети контрактов, долговременный характер отношений, производство единой «командой», административный механизм координации посредством приказов, инвестирование в специфическиие активы. Во всех случаях фирма выступает как орудие по экономии трансакционных издержек. Категория «трансакции», как мы уже отметили, охватывает как материальные, так и интеллектуальные - контрактные аспекты обмена, используется для обозначения как обмена товарами и различными видами деятельности, так и для обмена юридическими обязательствами, сделок как долговременного, так и краткосрочного характера.

Авторами, обладающими двумя высшими образованиями и занимающимися в своё время деятельностью, которая относится к компетенции инженерных, а затем к общественным наукам, стало совершенно очевидно, что люди зачастую одни и те же, или сходные явления в системе разных наук определяют разными категориями или понятиями. Так процесс институционализации, т.е. создания сперва неформальных, а затем и формальных институтов совершается людьми во всех науках, обобщающих опыт человеческой жизнедеятельности, и даже в тех наблюдениях над собственной жизнедеятельностью, которыми наука пока официально не занимается.

Так, точные (или фундаментальные) и инженерные науки, имеющие отношения людей с неживыми объектами, также как и сельскохозяйственные и медицинские науки, изучающие живые объекты, постоянно обогащают накопленные знания, в том числе не только за счет наблюдений и выявления каких- то повторяющихся фактов, но и за счет формирования институтов, представляющих собой уже интеллектуально обработанные факты, ставшие правилами, которые затем помогают людям разбираться в новых знаниях, с тем, чтобы применять их оптимально. При этом в физике институты выступают эффектами, закономерностями и физическими законами, в машиностроении – это детали машин, ГОСТы и технологические регламенты, в сельском хозяйстве – это агротехнические приемы и методы эффективного содержания и выращивания, в медицине – рецепты и лекарственные препараты, системы тренинга и оздоровления. В культуре и науке – это классические произведения и творческие школы, соблюдающие свои оригинальные подходы. Примеры можно продолжать и детализировать.

При этом полезно вспомнить историю. Химики, а ранее алхимики, внесли огромный вклад в развитие человечества. Россияне были на передовых позициях. Назовем только один пример. В 2008 г. в США проводилось общественное исследование по определению - какое открытие в истории человечества было самым результативным. На первом месте оказался периодический закон химических элементов, в 1869 году во сне открытый Д.И. Менделеевым. Этот гениальный россиянин оставил более 500 научных трудов, его фундаментальные исследования были успешными не только в химии, но и физике, метрологии, воздухоплавании, метеорологии, сельском хозяйстве, экономике, народном просвещении и т.д. Один этот талантливый человек открыл и оставил людям большое количество новых институтов, которые вошли в ноосферную систему знаний человечества и продолжают конструктивно работать и в настоящее время.

Для более полного понимания этих явлений полезно вспомнить Н.П. Бехтереву, выдающегося российского нейрофизиолога, академика РАН и РАМН и ряда зарубежных академий, которая в своей итоговой книге [4] писала: «Правда мозга и жизни общества, по-видимому, едина. Нет деятельности без организующего его начала – жесткого аппарата. Нет прогресса в развитии общества без оптимальной децентрализации, как нет богатства возможностей мозга в его развитии без аппарата гибких звеньев, чутко реагирующих не только на задачу, но и на условия её выполнения.

Можно было бы привести еще целый ряд механизмов мозга, модельных для общества. Это и детекция ошибок при рассогласовании деятельности с планом, и динамичность системы обеспечения мышления, и многое другое.

Возможности мозга человека практически неограниченны».[6]

Изложенное позволяет авторам, являющихся сторонниками российской школы космизма и считающих, что идеи Н. Федорова, Э. Циолковского, В. Вернадского, А. Чижевского, П. Флоренского являются фундаментом нашего предположения о существовании всеобщего закона институционализации, соблюдая который люди последовательно и настойчиво, в целях собственной, общей безопасности и оптимизации жизнедеятельности, обобщают практические итоги всех форм и видов своего существования на Земле и создают сперва неформальные, а затем и формальные институты, не забывая о необходимости создания адекватных механизмах их реализации. «Мы – дети космоса и в нем наше будущее».

Это приобретает практический смысл именно на современном этапе развития, когда военные средства поражения уже превышают возможности планеты справиться с их применением в бескризисном режиме. Итоги лондонского саммита G-20 в 2009 году, подтверждая сказанное, даже при сопротивлении самой богатой страны мира – США, зафиксировали необходимость создания общемировых финансовых институтов. При этом понимание необходимости подобных мер было осознано уже не одно десятилетие тому назад, но выгоды получаемые одной страной – США, были так велики и она защищала их с такой силой и мощью самого богатого государства, что понадобилась современная ситуация полного рассогласования мироустройства, сделавшая невозможным не принятие корректирующих мер в перспективе. При этом важно то, что гн. Саркози – президент Франции заявил перед проведением этого саммита: «если в повестке обсуждаемых вопросов не будет механизмов финансового контроля, то стул, на котором я должен буду сидеть, окажется пустым».

<< | >>
Источник: Хорзов С.Е., Чалов В.И.. ИНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИЯ ДИНАМИКИ РОССИИ» Учебное пособие. 2009

Еще по теме ПРЕДИСЛОВИЕ «Институционализм – важная часть экономической науки»:

  1. 2. ИНСТИТУЦИОНАЛИЗМ КАК МЕТОДОЛОГИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ
  2. Часть 4 РАЗВИТИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ В XX в.
  3. Часть V Заблуждения науки
  4. Часть VI ПОИСКИ НОВЫХ ОСНОВАНИЙЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ
  5. ГЛАВА 1 НЕОКЛАССИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ, ТРАДИЦИОННЫЙ ИНСТИТУЦИОНАЛИЗМ И НОВАЯ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ
  6. Институционализм. Экономические взгляды Т. Веблена
  7. ИНСТИТУЦИОНАЛИЗМ КАК ЭКОНОМИЧЕСКОЕ УЧЕНИЕ О ПОВЕДЕНИИ ЧЕЛОВЕКА
  8. Развитие науки о национальной экономической системе в контексте эволюции экономической теории
  9. 1.13. Новая институциональная экономическая теория и современный институционализм
  10. ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ ИЗ ВНЕШНИХ ИСТОЧНИКОВ
  11. Методы экономической науки. Позитивная и нормативная экономическая теория
  12. МЕТОД ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ. ИЗМЕРЕНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ВЕЛИЧИН
  13. 1. РАЗВИТИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ В 20—30-х гг. XX в.
  14. 1. ПРЕДМЕТ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ
  15. Роль и значение экономической науки
  16. Структура экономической науки
  17. 2. РАЗВИТИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ В КОНЦЕ 40—60-х гг. XX в.
  18. 38 ИЭЙН МАКЛИН ЭКОНОМИЧЕСКАЯ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ НАУКИ
  19. Природа экономической науки
- Бюджетная система - Внешнеэкономическая деятельность - Государственное регулирование экономики - Инновационная экономика - Институциональная экономика - Институциональная экономическая теория - Информационные системы в экономике - Информационные технологии в экономике - История мировой экономики - История экономических учений - Кризисная экономика - Логистика - Макроэкономика (учебник) - Математические методы и моделирование в экономике - Международные экономические отношения - Микроэкономика - Мировая экономика - Налоги и налолгообложение - Основы коммерческой деятельности - Отраслевая экономика - Оценочная деятельность - Планирование и контроль на предприятии - Политэкономия - Региональная и национальная экономика - Российская экономика - Системы технологий - Страхование - Товароведение - Торговое дело - Философия экономики - Финансовое планирование и прогнозирование - Ценообразование - Экономика зарубежных стран - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика машиностроения - Экономика общественного сектора - Экономика отраслевых рынков - Экономика полезных ископаемых - Экономика предприятий - Экономика природных ресурсов - Экономика природопользования - Экономика сельского хозяйства - Экономика таможенного дел - Экономика транспорта - Экономика труда - Экономика туризма - Экономическая история - Экономическая публицистика - Экономическая социология - Экономическая статистика - Экономическая теория - Экономический анализ - Эффективность производства -