<<
>>

Влияние промышленного цикла на народную жизнь

Периодические колебания английской народной жизни во второй четверти XIX века. - Общая характеристика экономического положения массы английского населения за это время. Причины обеднения народной массы. - Ручные ткачи. - Периодические колебания народной жизни. - Влияние нового закона о бедных. - Непостоянство заработка. - Меры, проектированные комиссией 1830 г. - Колебания народной жизни в 50-е и 60-е годы. - Хлопковый голод. - Йоркширская стачка 1858 г. - Значение промышленных колебаний для предпринимателей и рабочих.

- Колебания в последние десятилетия прошлого века. - Изменение характера этих колебаний. - Постоянство заработной платы. - Значение рабочих союзов. - Колебания в новейшее время. - Исчезновение связи между промышленным циклом и колебаниями народной жизни.

Периодические колебания английской народной жизни во второй четверти XIX века

Я уже отмечал выше, что вторая четверть XIX века замечательна совпадением быстрого развития промышленности и прогресса техники с поразительным обеднением массы английского населения.

В 30-х и 40-х годах вопрос о причинах бедности и нищеты и средствах борьбы с ними был одним из самых жгучих вопросов в Англии. Имущие классы придавали этому вопросу такое значение не вследствие опасения революции, хотя этот последний мотив очень часто выдвигается на первый план сторонниками реформы английского хозяйственного строя на фритредерском направлении, они имели более сильные побуждения заботиться о мерах к уменьшению нищеты. Именно по старинному закону, изданному еще при Елизавете1*, приходы были обязаны содержать на свой счет всех бедных, живущих в приходе и не способных самостоятельно поддерживать свое существование. Помощь оказывалась в двух видах: одни бедные содержались в общественных зданиях, другие получали пособие у себя на дому. Потребные для этого суммы получались посредством налогов, преимущественно с местной недвижимой собственности. Возрастание пауперизма сопровождалось

для имущих классов очень неприятными последствиями в виде увеличения налогов на содержание бедных[308].

Средние ежегодные издержки иа содержание бедных в Англии и Уэльсе (за годы, кончающиеся 25-м марта)

1821-1825 гг.              6123 тыс. ф[унт.] ст.

1826-1830”              6366

1831-1833 ”              6876

Общая сумма налога возрастает не очень быстро, но так как каждый приход на свой счет содержал своих бедных, то тяжесть этого налога распределялась крайне неравномерно среди населения. В. отчете, изданном в 1833 г., комиссия, назначенная парламентом для исследования этого вопроса, констатировала удивительные факты: в некоторых приходах налоги на бедных превышали половину земельной ренты, а в одном приходе графства Букингам в 1832 г. сбор налогов в пользу бедных должен был прекратиться вследствие невозможности продолжать его взимание, так как землевладельцы отказывались от арендной платы, фермеры от своих рент, а духовенство от следуемой ему десятины и других повинностей[309].

В виду этого неудивительно, что среди достаточных классов Англии возникло сильное общественное движение, направленное к уничтожению законов о бедных. Уже Мальтус в своем знаменитом "Опыте о принципе народонаселения" избрал главным предметом своих нападений английские законы о бедных. По его словам, эти законы представляют собою самое вопиющее нарушение правил политической экономии.

Все практические планы Мальтуса для уменьшения пауперизма в Англии сводились к уничтожению законов о бедных.

В начале 30-х годов против законов о бедных энергичным образом восстал известный экономист Нассау Сэниор1*. Он утверждал, что "главная причина переживаемых бедствий заключается в расстройстве, произведенном законами о бедных в самых важных и обширных из всех политических отношений - в отношениях предпринимателей к рабочим"[310]. "Законы о бедных стремятся соединить несоединимые преимущества свободы и рабства. Рабочий свободен, но с него снят риск, присущий свободной деятельности. От него ожидают прилежания и предусмотрительности, но ему нечего бояться нужды, так как его плата растет по мере увеличения его семьи"[311].

Агитация Сэниора в скором времени увенчалась успехом: в 1833 г. парламент назначил для исследования дела комиссию, которая в представленном парламенту обстоятельном отчете пришла к тому заключению, что всякая помощь здоровым взрослым людям или их семействам должна быть признана незаконной и должна прекратиться через известный промежуток времени. Комиссия особенно настаивала

на том, что уменьшение пауперизма возможно только тогда, когда пауперы будут поставлены в положение худшее, нежели рабочие[312].

Новый закон о бедных, получивший королевскую санкцию 14 августа 1834 г., был составлен в духе заключений комиссии. Его цель была кратко и выразительно определена его составителями: новый закон должен уничтожить пауперизм страхом рабочего дома[313].

Законом 1834 г. организация помощи бедным была совершенно преобразована. Приходы перестали самостоятельно распоряжаться сбором и распределением сумм, предназначаемых для содержания бедных; их заменили особые административные органы, назначаемые центральной властью, которой принадлежал высший надзор и руководительство в деле призрения бедных во всей стране. При этом было постановлено правилом отказывать в помощи всем взрослым и здоровым беднякам, не желавшим поселиться в рабочем доме, а в самом рабочем доме была введена строгая дисциплина, превращавшая его в тюрьму.

Принудительная работа, на которую была осуждены заключенные в рабочем доме, имела самый тяжелый характер. Обыкновенно это была работа на ручной мельнице. По этому поводу Э. Бюре1*, выдающийся исследователь английской нищеты 40-х годов замечает: "Работа на ручных мельницах в Англии представляет собой самое ужасное проявление нищеты, которое мы знаем. Богатая нация, могущественная своим промышленным гением, применяющая к производству чудеса механики, возвращается, чтобы дать занятие своим неимущим, к грубым орудиям варварства и принуждает преступников и бедных к мучениям древних рабов - ad molam! Какой грустный предмет для размышления и удивления"[314].

Благодаря всем этим энергическим мерам, расходы на содержание бедных немедленно значительно сократились. В 1834 г. было издержано на этот предмет 6317 т[ыс]. ф[унт.], а в 1836 г. - 4718 т[ыс.] ф[унт.]. Цель была таким образом достигнута, и комиссионеры, стоящие во главе дела, в своих ежегодных отчетах констатировали полный успех нового закона. Пауперизм, по мнению комиссии, уменьшился, так как уменьшились суммы, затрачиваемые на помощь бедным.

Реформа законов о бедных любопытна и поучительна в том отношении, что она представляет собою один из редких примеров, когда обе враждующие парламентские партии - консерваторы и либералы - действовали с редким единодушием. Наряду с либералами за новый закон голосовали герцог Веллингтон2* и Роберт Пиль[315].

Единодушие это объяснялось тем, что проектированная реформа в одинаковой мере была выгодна тем классам, представителями которых были эти партии - и лендлорды, и фабриканты должны были уплачивать налоги на

содержание бедных. Реформа была направлена против рабочих, но рабочие в парламенте представителей не имели.

Что касается до господствовавшей в то время политико-экономической школы, то она восторженно приветствовала реформу как крупный шаг вперед по направлению к великой цели - освобождению промышленности от вмешательства и опеки государства[316].

Тем не менее, реформа законов о бедных немедленно встретила сильную оппозицию, прежде всего со стороны рабочих, которые называли рабочие дома "Бастилиями" и в нескольких случаях пытались взять их приступом и разрушить, и, во-вторых, со стороны партии сторонников фабричного законодательства. Противники закона 1834 г. (Остлер1*, Фильден2*, Булль и др.) называли его "самым позорным законом, который когда-либо издавался в христианской стране". Остлер, одна из самых благородных и симпатичных личностей того времени, мужественный боец за интересы рабочего класса, ожидал от нового закона самых гибельных последствий; по его словам, этот закон предал рабочих в полную власть капиталистов. "Прежде рабочие могли отказываться от работы, если они находили заработную плату недостаточной. Теперь же им оставалось или умереть с голоду, или идти в тюрьму, каковой являлся преобразованный рабочий дом. Сокращение числа неимущих, содержимых на общественный счет, должно было повести к усилению предложения рабочих рук и увеличению избыточного населения, сбивающего в настоящее время заработную плату во всех крупных промышленных центрах"[317].

Последующие события вполне оправдали ожидания Остлера. Администрация призрения бедных предприняла массовые переселения рабочих из земледельческих округов в промышленные, с целью доставления фабрикантам дешевых рабочих рук. Фабриканты подавали просьбы в соответствующие округа о доставлении им рабочих, и администрация, угрозой заключения в рабочий дом, принуждала неимущих рабочих переселяться туда, где в них нуждались фабриканты. При помощи этого средства фабриканты получили возможность держать в своей власти местных рабочих и понижать заработную плату до последних пределов[318].

Изменение законов о бедных уменьшило число пауперов, содержимых на общественный счет, но увеличило нужду среди тех рабочих, которые прежде получали пособие от приходов. Особенно ухудшилось положение рабочих классов в Англии в конце 30-х и начале 40-х годов. В известной книге Энгельса "Die Lage der arbeitenden Klassen in England" сгруппированы свидетельства очевидцев об ужасных гигиенических условиях жизни английских рабочих в крупных промышленных центрах, в которых жилища рабочих были тесно скучены в грязных кварталах,

среди невозможной грязи и зловония. Обстановка жилищ низших классов рабочего населения, их пища, одежда - все доказывало крайнюю степень нужды, которая тем более бросалась в глаза, что находилась бок о бок с роскошью и богатством высших классов. "За исключением коротких периодов наибольшего процветания, - говорит Фр. Энгельс, - английская промышленность всегда имеет резерв незанятых рабочих, которые во время промышленной горячки производят требуемые товары. Этот резерв более или менее многочислен, смотря по тому, больше или меньше занятия предоставляется рабочим положением рынка... Этот резерв, к которому во время кризисов принадлежат громадные толпы рабочих, а в нормальное время значительная часть рабочего класса, составляет избыточное население Англии, которое ведет скудное существование при помощи нищенства, кражи или каких- либо случайных мелких заработков"12 и.

Можно было бы подумать, что Энгельс смотрит на вещи слишком мрачно. Но то же самое говорят и другие современные наблюдатели[319]. Вот, например, что говорит защитник свободной конкуренции Д. Туккетт, который никоим образом не может быть причислен к социалистам: "следующее описание представляет собою беспристрастную и верную характеристику современного положения той части британского населения, которая живет работой на мануфактурах. При нормальном положении торговли около трети этого населения погружено в самую ужасную нищету и находится на краю голодной смерти. Другая треть или, может быть, несколько больше зарабатывает вряд ли больше, чем обыкновенные земледельческие рабочие, а остальная треть получает за свой труд высокую плату, вполне достаточную для доставления приличного положения и комфорта"[320].

По словам Симмондса и Миллера, в 30-х и 40-х годах большая часть городского населения в Глазго не имела видимых средств к существованию, кроме воровства и проституции. Доктор Кэй2* говорит то же самое о Манчестере[321]. Подобных свидетельств можно было бы привести сколько угодно, но это было бы излишне, так как все они в большей или меньшей степени повторяют одно и то же.

Если мы обратимся к статистическим данным относительно заработной платы в различных отраслях промышленности, то мы увидим, что среди рабочего класса в Англии были две резко обозначенные группы. Заработная плата фабричных рабочих не прогрессировала, но и не понижалась значительно. Если денежная заработная плата фабричных рабочих в общем понизилась сравнительно с началом прошлого столетия, то не надо забывать, что в эпоху войны с Наполеоном3* денежная единица в Англии была сильно депрециирована1*; кроме того, во время войны цена большинства предметов потребления рабочего класса была очень высока, и в особенности высока была цена хлеба. Поэтому одновременно с понижением заработной платы в денежной ее форме реальная заработная плата могла возрасти. Так оно действительно и было относительно заработной платы фабричных, а также и тех рабочих, профессия которых требует продолжительного обучения. Но этого нельзя сказать про заработную плату чернорабочих.

Особенно тяжело было положение ручных ткачей, число которых в Великобритании в средине 30-х годов достигало, как мы говорили выше 1 милл. С каждым годом заработная плата их падала. Фабрикант Грим- шо на основании записей своей мануфактуры сообщил парламентской комиссии 1833 г. следующие данные о заработке ручных ткачей и их необходимых расходах на жизнь в местечке Баррофорд, в окрестностях Кольна (Colne) [табл. 21][322].

При вычислении годового заработка Гримшо принимает, что работа не прекращается в течение всего года. Между тем, в действительности, те годы, когда работа шла непрерывно, были редким исключением; обыкновенно в течение нескольких недель, а то и месяцев, в году ручные ткачи должны были оставаться праздными по недостатку работы. Трудно себе представить, каким образом они могли поддерживать свое существование в такие моменты, ибо даже в то время, когда работа шла полным ходом, получаемая ими плата была еле достаточна для покрытия расходов на стол и квартиру. Мы говорили выше о сокращении внутреннего рынка для произведений английской промышленности. Вычисления Гримшо вполне объясняют этот факт: сотни тысяч английского населения не имели определенных средств для покупки себе одежды. Что же удивительного, что общая ценность хлопчатобумажных тканей, продаваемых в Соединенном Королевстве, не могла возрастать и даже падала из года в год?

В виду многочисленности ручных ткачей (их было больше, чем всех фабричных рабочих, вместе взятых), быстрое падение их заработка не могло не обратить на себя внимания общественного мнения и правительства. Парламент несколько раз назначал комиссии для исследования причин этого явления и средств к устранению его. Комиссии эти собрали обильный материал, вполне подтвердивший самые худшие опасения пессимистов. Парламентский отчет 1841 г. дает прекрасную характеристику положения ручных ткачей в Соединенном Королевстве в конце 30-х годов.

По словам этого отчета, в конце 30-х годов среди ручных ткачей Великобритании почти не было самостоятельных предпринимателей. Они продолжали выделывать ткань у себя на дому, при помощи семьи, и по большей части имели свои собственные инструменты. В некоторых отношениях ручные ткачи 30-х и 40-х годов напоминают мелких иоркширских мастеров начала этого столетия. Как и иоркширские

[Таблица 21]. Годовой доход и расход семьи ручных ткачей из 6 человек, из числа которых трое работают иа ткацком стайке

[ГоЙ Годовой доход

Необходимые расходы на квартирную плату, освещение, отопление, починку станков и пищу

Остаток на остальные расходы

1820

60ф[унт.] 13 ш[илл.] 4 п[енс.]

38 ф[унт.] 7 ш[илл.] -

22 ф[унт.] 6 ш[илл.] 4 п[енс.]

1821

73 ф[унт.] 12 ш[илл.]

35 ф[унт.] 17 ш[илл.]

37 ф[унт.] 15 ш[илл.]

3 п[енс.]

2 п[енс.]

1 п[енс.]

1822

59 ф[унт.] 9 ш[илл.]

34ф[унт.] 13 ш[илл.]

24 ф[унт.] 16 ш[илл.]

6 п[енс.]

4 п[енс.]

2 п[енс.]

1823

54 ф[унт.] 2 ш[илл.] -

37 ф[унт.] 18 ш[илл.] 4 п[енс.]

16 ф[унт.] 13 ш[илл.] 8 п[енс.]

1824

49 ф[унт.] 14 ш[илл.]

38 ф[унт.] 4 ш[илл.]

11 ф[унт.] 9 ш[илл.]

6 п[енс.]

10п[енс.]

8 п[енс.]

1825

49 ф[унт.] 14 ш[илл.]

36 ф[унт.] 12 ш[илл.]

13 ф[унт.] 2 ш[илл.]

6 п[енс.]

4 п[енс.]

2 п[енс.]

1826

30 ф[унт.] 14 ш[илл.] 3 п[енс.]

30 ф[унт.] 2 ш[илл.] 4 п[енс.]

- 11 ш[илл.] 11 п[енс.]

1827

38 ф[унт.] - 6 п[енс.]

34 ф[унт.] 19 ш[илл.] 10п[енс.]

3 ф[унт.] - 8 п[енс.]

1828

38 ф[унт.] - 6 п[енс.]

32 ф[унт.] 10 ш[илл.] -

  1. ф[унт.] 10 ш[илл.]
  2. п[енс.]

1829

27 ф[унт.] 6 ш[илл.] -

27 ф[унт.] 3 ш[илл.] 10п[енс.]

- 2 ш[илл.] 2 п[енс.]

1830

35 ф[унт.] 2 ш[илл.] -

34ф[унт.] 13 ш[илл.] 4 п[енс.]

- 8 ш[илл.] 8 п[енс.]

1831

38 ф[унт.] 10 ш[илл.]

34 ф[унт.] 6 ш[илл.]

4 ф[унт.] 3 ш[илл.]

3 п[енс.]

10п[енс.]

5 п[енс.]

1832

30 ф[унт.] 14 ш[илл.] 3 п[енс.]

30 ф[унт.] 6 ш[илл.] 8 п[енс.]

-7 ш[илл.] 7 п[енс.]

1833

31 ф[унт.] 4 ш[илл.] -

31 ф[унт.] 4 ш[илл.] -

мастера, ручные ткачи часто жили по деревням и иногда занимались одновременно с тканьем, земледельческими работами. Более состоятельные из них иногда имели даже несколько рабочих, которые работали на ткацких станках, принадлежащих хозяину - такому же ткачу, как и они[323]. Но между прежним самостоятельным производителем Йоркшира и ручным ткачом рассматриваемой эпохи было одно громадное различие. Ручные ткачи были не самостоятельными производителями, а наемными рабочими крупных капиталистов, которые давали им пряжу для тканья и которым принадлежала приготовленная ткань. Ручное ткачество было не ремеслом, а домашнею промышленностью.

Хуже всего было положение ткачей, изготовлявших хлопчатобумажные ткани[324]. В Ланкашире, центре хлопчатобумажной промышленности, где фабричные рабочие получали сравнительно высокую плату, превышавшую IV2 ф[унт.] в неделю, обычный недельный заработок семьи ткачей, занятых выделкой бумажных тканей, не превышал 6-9 ш[илл.][325] Заработная плата шерстяных ткачей в Йоркшире была вдвое выше. Но в том же Йоркшире ткачи полотняных материй находились в такой же нищете, как и ланкаширские ткачи. Их положение фабрикант Р. Дюис рисует следующим образом: "Положение этих ткачей самое печальное. Они терпят много лишений. Часто здоровые взрослые мужчины, работая день и ночь, не могут заработать себе дневного пропитания вследствие недостаточности заработной платы. Им много помогает частная благотворительность, но и ее не хватает для всех"[326].

Почти то же самое говорят и надзиратели домов призрения бедных, например, надзиратель Ледлер: "Я был надсмотрщиком 5 лет. Ткачи вообще терпят большую нужду. Они много раз обращались ко мне. Все это были случаи самой крайней нужды. По своему пятилетнему опыту я знаю, что они не ленивые люди; напротив, они вообще трудолюбивы и предприимчивы... У детей ткачей часто бывает так мало одежды, что им даже не в чем ходить в школу"[327].

Подобных свидетельств можно было бы привести из названного отчета гораздо больше, но и уже приведенные достаточно показывают, в каком ужасном материальном положении находились сотни тысяч ручных ткачей в Великобритании.

Разумеется, не все ткачи одинаково страдали от нищеты: в тех случаях, когда изготовление ткани требовало особенной ловкости или физической силы, заработок ткача повышался. Но громадное большинство ткачей, не обладавших никакими особыми преимуществами, было доведено до крайней степени нужды, образчики которой мы только что видели. Нужда эта была тем более тяжела, что она последовала за периодом необыкновенного процветания ткацкой промышленности в конце XVIII века. Воспоминание о прежних счастливых днях, вместе с отвращением от фабричной работы, составляло одну из важных причин, заставлявших ткачей дорожить своим занятием. Они

не могли понять, почему одно и то же занятие вознаграждалось так хорошо прежде и так плохо теперь и надеялись на возвращение старого времени[328].

Действительно, в конце XVIII века ручные ткачи стояли во главе рабочего класса Англии[329]. Важнейшие изобретения XVIII века - "Дженни" Гаргривса и механическая прялка Кромптона - были сделаны простыми ткачами. Но ум и образование не помешали ручным ткачам перейти из положения первых среди рабочего класса в разряд самых последних. Очевидно, для этого должны были быть какие-либо причины, действие которых было так могущественно, что отдельные лица не могли с ними бороться.

Не менее тяжело было положение чулочных ткачей (framework knitters). Заработная плата в этой отрасли промышленности непрерывно падала в течение 1811-1842 г.г. и за все это время понизилась на 35%[330]. Чулочные ткачи так же, как и ручные, работали у себя на дому, но собственных станков у них не было, и они нанимали их у предпринимателей. Ухудшение их положения тем более замечательно, что в этой отрасли промышленности не было сделано никаких выдающихся изобретений, которые могли бы уменьшить спрос на рабочие руки. Применение паровых машин к изготовлению чулок было вполне возможно, но ручной труд оплачивался так низко, что устройство чулочной фабрики не было выгодным предприятием, и производство по-прежнему велось так же, как и в XVIII столетии. Несмотря на это, заработная плата чулочных ткачей понизилась до такой степени, что в начале 40-х годов средний еженедельный заработок их в Лейчестершире, центре чулочного производства, колебался между 4 и 8 шилл. в неделю[331].

Заработная плата земледельческих рабочих сильно понизилась в первые годы по окончании войны с Наполеоном. В последние годы войны средняя заработная плата их достигала 15-16 шилл. в неделю, а в 1822 г. она равнялась только 9 шилл.[332] В 1830 г. деревенские рабочие на юге Англии, под влиянием бедности и нужды, дошли до открытого бунта; они нападали на усадьбы своих хозяев и жгли хозяйственные постройки и земледельческие запасы. Эти беспорядки, по словам С. Лэнга, доказали, "что мрачное недовольство, готовое разразиться, так же сильно клокотало среди населения земледельческой Англии, как и промышленной"[333]. В 1844 г. либеральные противники лорда Шефт- сбери1*,одного из вождей партии 10-часового дня, произвели исследование экономического положения рабочих в его поместьях. Оказалось,

что средняя недельная плата взрослому мужчине равнялась 7 или 8 шилл., а заработок всей семьи достигал всего 8 или 10 шилл. в неделю. Следовательно, в 40-х годах заработок земледельческих рабочих приближался к заработку ручных ткачей[334]. Неудивительно, что Вэкфильд называет деревенских рабочих пауперами, а Садлер - белыми рабами[335].

От чего же зависело это обеднение массы рабочего населения в Англии? Отчет комиссии 1841 г. выставляет главной причиной низкого уровня заработной платы ручных ткачей - необыкновенную легкость обучения этому занятию. По словам отчета, женщины и дети, после нескольких месяцев обучения, становились такими же искусными ткачами, как и взрослые мужчины. Легкость обучения тканью на ручном станке увеличивала число конкурентов в этой отрасли труда, и заработная плата падала[336]. Такое объяснение кажется вполне правильным, но оно не объясняет самого главного: выставляемая им причина действовала постоянно как в XIX столетии, так и в XVIII, а между тем в XVIII столетии ручное ткачество было выгодным занятием, а в XIX в. оно не могло обеспечить самостоятельного существования. Очевидно, кроме легкости обучения, в первой половине XIX века должны были действовать еще какие-нибудь особые причины, которые не действовали раньше и которые в этом столетии так сильно изменили экономическое положение не только ручных ткачей, но и всех других рабочих, относящихся к группе так называемого необученного труда (inskilled labour). Причины эти были очень сложны и разнообразны, но все они могут быть подведены под одно понятие - развитие капиталистического хозяйства.

Разложение старых хозяйственных форм и возникновение новых в конце XVIII и первой половине XIX столетия сопровождалось такими глубокими изменениями всего социального строя Англии, что после Тойнби1* сделалось обычным обозначать всю совокупность этих изменений термином "промышленная революция". Действительно, это была своего рода революция, но революция медленная и продолжительная, растянувшаяся на целые поколения.

Характерными чертами прежнего хозяйственного строя было преобладание мелкой промышленности, господство обычая в отношениях между предпринимателями и рабочими и слабая степень общественного разделения труда. В то время, как мы говорили выше, всякий фермер занимался вместе с земледелием разными вспомогательными промыслами, а мелкий промышленник и рабочий занимался также и земледелием. Этот хозяйственный строй, составлявший еще наследие средних веков, не способствовал быстрому промышленному прогрессу и накоплению богатств, но он обеспечивал известный достаток всем участникам производства, как хозяевам, так и рабочим. Капиталистическое хозяйство повело к полному разъединению земледельческой и

обрабатывающей промышленности. Фермеры и деревенские рабочие лишились вспомогательных промыслов; ручная прялка, составлявшая во времена Радклиффа главную опору крестьянской семьи, не могла выдержать конкуренции с машиной и были заброшена, как ненужный хлам. Точно так же сделались невыгодными и все другие мелкие промыслы, и земледельцы были принуждены добывать себе средства к существованию только земледельческим трудом.

Уничтожение вспомогательных промыслов должно было значительно сократить источник заработка для деревенского населения и уменьшить его благосостояние. Тому же самому результату содействовали и другие обстоятельства. К числу таковых относится огораживанье общинных полей, превращение мелких ферм в крупные и очистка поместий.

Огораживанием общинных полей (enclosure of commons) называлось разделение общинной земли в частную собственность, производившееся только по особым актам парламента. Как общее правило, разделение это было выгодно только крупным собственникам. При существовании общинных пастбищ деревенские рабочие могли иметь собственную корову и кое-какой мелкий скот. Переход общинных земель в частную собственность лишал рабочих этого права, и даже правительственные власти, заведывавшие операцией разделения общинных земель, неоднократно признавали ее разорительность для рабочих[337]. В большинстве случаев все дело сводилось к отбиранию общинной земли в пользу крупных землевладельцев, и вся операция сопровождалась такими злоупотреблениями, что автор" Финансовой истории Англии" Томас Дубльде1*, не обинуясь, называет огораживания общинных земель "открытым грабежом"[338].

Со времени королевы Анны2* до 1805 г. было огорожено 4187056 акров общинных земель[339], а за 30 лет 1801-1831 г.г. - 3511770 акров[340].

Число акров вновь огороженной общинной земли

в Соединенном Королевстве[341]

[Годы]

1780-1789

450180

1790—1799

858270

1800-1809

1550010

1810-1819

1560990

1820-1829

375150

1830-1839

248880

1840-1844

120780

Наибольшее количество огораживаний приходится на первое 20- летие XIX в. В это время цена земельной собственности сильно воз

росла, и вместе с тем увеличилось естественное желание лендлордов округлить свои поместья.

Превращение мелких ферм в крупные находилось в непосредственной связи с разделением общинных земель. Увеличение размеров отдельных ферм обыкновенно сопровождалось сокращением площади запашки и уменьшением числа содержимых рабочих[342].

"Очистка имений" заключалась в принудительном выселении мелких арендаторов собственниками земли, которое обыкновенно производилось с целью обращения пахотной земли в пастбище и сенокос. Сисмонди рассказывает историю знаменитой очистки поместий графини Соутерландской в 1810-1820 г.г., сопровождавшейся изгнанием 15000 человек коренных обитателей страны и обращением громадного имения, занимавшего почти целое графство, в несколько десятков крупных ферм, предназначенных исключительно для разведения овец[343]. Такие очистки производились в особенно больших размерах в Шотландии и Ирландии.

Под влиянием всего этого не только понизилось благосостояние деревенского населения (выключая, разумеется, земельных собственников, рента которых по рассчетам Портера1*, по крайней мере, удвоилась со времени 1790 г.)[344], но даже и численность их стала уменьшаться.

Число семейств, занятых земледеиием в Великобритании[345] 1811г.              895998

1821”              978656

1831”              961134

Число взрослых мужчин, занятых земледелием

1831 г.              1243057

1841”              1207989[346]

Данные 1841 г. относительно числа семейств, занятых земледелием, не сравнимы с предыдущими, так как в этом году распределение населения по занятиям производилось на основании других признаков, но можно              сравнить              число взрослых              мужчин,              занятых земледелием              в

1831              и              1841              г.              Эти              цифры показывают, что              с              20-х              годов              прошлого

столетия британское население стало покидать деревню, где оно не находило себе заработка, и эмигрировало в промышленные центры, в города. Но в городах положение низших слоев населения было не только не лучше, но даже хуже, чем в деревнях.

Подобно тому, как земледельцы лишились вспомогательных занятий в обрабатывающей промышленности, рабочие в обрабатывающей промышленности лишились вспомогательных занятий в земледелии. В

начале прошлого столетия иоркширские суконные мастера, одновременно с выделкой сукна, занимались также и сельским хозяйством. В половине XIX в[ека] ручные ткачи, жившие по-прежнему в деревнях и работавшие у себя на дому, уже совсем забросили земледелие, а в немногих случаях, когда они продолжали наниматься на полевые работы, они оказывались очень плохими рабочими[347]. Прядение и ткачество, в качестве подсобного промысла, не могли конкурировать с крупной промышленностью так же, как и вспомогательное занятие земледелием, не могло выдержать конкуренции с крупными фермами и их интенсивным хозяйством.

Таким образом, общественное разделение труда, произведенное развитием капиталистического хозяйства, было первое время одинаково невыгодно как для земледельческих рабочих, так и для тех рабочих обрабатывающей промышленности, которые еще не пользовались выгодами, связанными с производством в больших размерах. Ручные ткачи были заняты в самой худшей форме капиталистических предприятий. Домашняя промышленность может быть организована по типу крупных предприятий, но производство в ней всегда остается мелким. Поэтому замена ремесленного производства домашним не сопровождается увеличением производительности труда, которое составляет такое громадное преимущество крупного производства. Рабочие домашней промышленности не обладают и другим преимуществом фабричных рабочих: они работают порознь, поодиночке, независимо друг от друга, и потому для них гораздо труднее всякие общие совместные действия, направленные к защите их интересов.

Сокращение заработка ручных ткачей явилось естественным следствием развития крупного производства. Но не нужно думать, что единственная причина падения их заработной платы заключалась в конкуренции ткацкой машины. Эта причина, без сомнения, имела свое значение, но она была не единственной и даже не самой главной причиной; это видно лучше всего из того, что заработная плата ручных ткачей начала понижаться уже тогда, когда механические ткацкие станки еще далеко не были распространены в Англии. Как мы говорили выше, механические ткацкие станки стали входить в общее употребление в Англии и Шотландии только после 1825 г., но заработная плата ручных ткачей падала с небольшими колебаниями с начала прошлого столетия. Кроме того, не менее сильное падение заработка чулочных ткачей, которым не приходилось бороться ни с какими машинами, доказывает, что, кроме конкуренции с фабриками, были и другие причины бедствий рабочих, занятых в домашней промышленности.

Как общее правило, в Англии в течение первой половины XIX столетия понижалась заработная плата всех рабочих, работа которых не требовала долгого предварительного обучения. Развитие капитализма вызвало образование избыточного населения, которого

не имела Англия прежнего времени. Сельские рабочие, которые должны были бросить земледелие; мелкие производители, которые не могли выдержать конкуренции с крупным производством; рабочие, вытесненные машинами; представители всевозможных профессий, процветавших при прежнем порядке и не приспособившихся к новым хозяйственным условиям, - вся эта масса рабочего люда лишилась своих прежних заработков и должна была устремиться в те отрасли промышленности, которые были для всех доступны. Образование избыточного населения, выбитого из обычной колеи, составляет необходимое следствие всяких крупных промышленных переворотов. Уже одно географическое перемещение центров промышленности должно было лишить заработка и дохода тысячи населения. Английская промышленность, в зависимости от изменения технических условий производства, несколько раз меняла свое местоположение. Первоначально она была рассеяна по деревням; после изобретения машины Аркрайта, приводившейся в движение водою, бумагопрядильные фабрики начали группироваться по берегам рек; с распространением паровых двигателей фабрики переместились поближе к городам, в местности, богатые углем. Из восточных и южных графств Англии промышленность эмигрировала в северные графства - Ланкаширское, Чеширское и Йоркширское[348]. Процесс перемещения промышленности выражался в усиленном развитии ее в одних местностях и упадке в других. Население всегда имеет тяготение оставаться на привычных местах и в привычной обстановке; поэтому новое распределение населения, эмиграция его из падающих промышленных центров в развивающиеся совершается только тогда, когда нужда делается слишком сильна и выселение становится необходимым.

Нищета ручных ткачей в Англии составляла поразительный контраст с благосостоянием ткачей на европейском континенте. По собранным комиссией сведениям, во всех тех случаях, когда ткачество соединялось с земледелием, положение ткачей было вполне удовлетворительным. В Швейцарии и Австрии ткачество продолжало оставаться подсобным промыслом земледельцев, и хотя заработная плата их была невысока, они могли жить в известном довольстве. Только в Ирландии положение ручных ткачей было еще хуже, чем в Англии; но здесь ткачество точно так же было единственным занятием ручных ткачей[349].

Сами ручные ткачи приписывали свои несчастия главным образом двум причинам: распространению механических ткацких станков и отсутствию среди них союзов. Не может быть никакого сомнения, что первая причина имела очень большое значение. Отчет 1841 г. следующим образом описывает преимущества машинного тканья перед ручным: "Паровая машина, работая всегда с одинаковой силой, производит более однородную ткань и может изготовлять большое количество ткани в одно и то же время. Производство ее вместе и больше,

и лучше. Поэтому в производстве тканей, к изготовлению которых может быть приложен механический ткацкий станок, машина должна вытеснить ручного ткача, если только последний не будет отдавать свою работу за меньшую плату. Вследствие этого с каждым улучшением механического станка спрос на ручных ткачей уменьшается и, если бы их заработная плата оставалась прежней, должен был бы совсем прекратиться"[350].

Другой причиной своего бедственного положения ручные ткачи считали отсутствие среди них союзов. Отчет комиссии 1841 г. не только решительно отвергает, что рабочие союзы могут повышать заработную плату, но утверждает совершенно обратное - что рабочие союзы имеют тенденцию понижать заработную плату[351]. Тем не менее рабочие были вполне правы, и в настоящее время никто уже не сомневается в том, что рабочие союзы могут повышать заработную плату. Рабочий Мак-Ниш (прядильщик на бумагопрядильной фабрике), дававший показание перед парламентской комиссией 1838 г., очень верно объяснил причину избытка предложения труда в ткацкой промышленности. Показание Мак-Ниша очень интересно, и мы приведем извлечения из него: "В. Думаете ли вы, что предприниматели могли бы давать ручным ткачам более высокую плату, чем они дают теперь? - О. Я думаю, что да. - В. Не думаете ли вы, что ручных ткачей слишком много сравнительно с количеством работы, которую они могут получить? - О. Нет, мое мнение, что их не слишком много. Если бы эти ткачи работали надлежащее число часов в день, напр[имер], 10 или 12 час., то ткачей было бы слишком мало сравнительно со спросом на них. - В. Другими словами, если бы их рабочее время сократилось? - О. Да. - ... В. Следовательно, вы приписываете низкую заработную плату ткачей отсутствию среди них союзов? - О. Совершенно верно, исключительно этой причине"[352]. Объяснения Мак- Ниша подтверждаются показаниями предпринимателей Смита и Мильна перед комиссией 1833 г. Оба они заявили, что работы хватает на всех ткачей[353]. Во всяком случае, неорганизованность ручных ткачей явилась обстоятельством, чрезвычайно облегчавшим понижение их заработной платы. С другой стороны, низкая заработная плата задерживала развитие крупного производства, так как не было выгоды заменять ручной труд машинным, когда рабочие руки стоили так дешево. Таким образом, неорганизованность рабочих создавала искусственную поддержку домашней промышленности, несмотря на техническую отсталость последней.

Какое же влияние оказывали промышленные кризисы на положение рабочего класса в Англии? Чтобы ответить на это точными цифрами, я

прибегнул к следующему методу: я выбрал несколько земледельческих и промышленных графств и сравнил из года в год изменение числа браков, преступников, смертных случаев и расходов на содержание бедных в графствах того и другого рода. Так как кризисы обрушиваются всей своей тяжестью на промышленные и торговые классы общества, в то время как земледельческое население почти не затрагивается ими, то, если бы кризисы были действительно важным фактором народной жизни в Англии, различие это должно было бы выразиться в различии изменения соответствующих статистических данных для промышленных и земледельческих графств. Земледельческие графства выбраны мною следующие: Кембриджское, Эссекское, Норфолькское, Оксфордское, Линкольнское, Суффолькское и Вильт- ское. Во всех этих графствах земледельческое население превосходит по своей численности торгово-промышленное. Из промышленных графств я выбрал Ланкастерское и Честерское, в которых сосредоточена большая часть хлопчатобумажной промышленности и процент земледельческого населения ничтожен. Вот соответствующие данные [табл. 22][354].

[Таблица 22]. Распределение населения по занятиям в 1841 г.

Графства

Процент населения,

занимающегося

земледелием

Процент населения, занимающегося торговлей и обрабатывающей промышленностью

Земледельческие

Кембриджское

39,3

25,3

Эссекское

39,0

24,6

Линкольнское

40,0

24,4

Норфолькское

32,8

31,8

Оксфордское

34,9

29,2

Суффольское

38,2

27,5

Вильтское

36,3

27,9

Промышленные

Ланкастерское

6,7

62,9

Честерское

15,1

52,9

Численность народонаселения в 1841 г.

7 земле дел ьческих графств 2021490 2 промышленных графства 2062364

В прилагаемой таблице [табл. 23] я поместил для 1823-1850 г.г. относительные цифры брачности, смертности, преступности и пауперизма как для всей Англии, так и для обеих групп промышленных и земледельческих графств.

Относительные цифры этой таблицы вычислены на основании

Диаграмма 7. Земледельческие графства

абсолютных цифр, помещенных в английских официальных статистических изданиях - Annual of the Registrar General of Births, Deathes and Marriages in England and Wales и Tables of the Revenue, Population etc. of the United Kingdom1*. Население графств в годы, промежуточные между годами переписей, определялось вычислением при помощи сложных процентов.

ssss s§ § §s 3

На основании этой таблицы я построил три прилагаемых диаграммы. Первая диаграмма относится к земледельческим графствам, вторая - к промышленным, а третья - ко всей Англии. Сплошные вертикальные линии в диаграммах означают годы промышленных кризисов, а пунктирная вертикальная линия - год издания нового закона о бедных.

Приведенные диаграммы заслуживают того, чтобы на них остановиться подольше.

Уже при первом взгляде на диаграммы 7 и 8 бросается в глаза резкое различие между ними. Диаграмма 7, характеризующая собою социальное состояние земледельческих графств, не обнаруживает значительных периодических колебаний. Кривая брачности стоит в течение первых пяти лет почти неподвижно; промышленный кризис 1825 г. не производит в ней сколько-нибудь значительного изменения. В 1829 и 1830 г. брачность падает под влиянием того, что в эти годы были сильные неурожаи. Последующие урожаи опять поднимают кривую брачности до прежней высоты.

Но в 1835 г., несмотря на прекрасный урожай, брачность внезапно падает и в течение всего последующего времени стоит значительно ниже, чем в 20-х годах. Очевидно, в жизни земледельческого населения Англии произошло какое-то глубокое изменение, повлиявшее на брачность. И действительно, в 1834 г. была проведена знаменитая реформа законов о бедных, которая, по мысли авторов этого закона, должна была уничтожать в Англии пауперизм.

Помощь семействам неимущих рабочих была сильно сокращена, и рабочие, не имевшие средств содержать свою семью, должны были вместе с ней поступать в рабочий дом. Вполне естественно, что эта крутая мера должна была уменьшить браки среди рабочего класса. Последователи Мальтуса могли торжествовать: они создали тормоз для размножения населения, что, впрочем, нисколько не мешало дальнейшему падению благосостояния рабочего класса в Англии.

Действие нового закона, который в первые годы после своего введения применялся с особенной строгостью, было так сильно, что даже в неурожайные годы конца 30-х и начала 40-х годов число браков было больше, чем во время урожайных годов 1835-1837. В половине 40-х годов кривая брачности опять поднимается под влиянием урожаев и затем падает в 1847 г., когда сильный неурожай хлебов соединился с гибелью всего картофеля от картофельной болезни, опустошавшей в течение нескольких лет поля Ирландии и Англии.

Кривая пауперизма повышается в конце 20-х годов под влиянием неурожаев, затем сильно падает после издания нового закона о бедных. В 40-х годах колебания ее незначительны, и только в 1847 г. она заметно повышается.

Кривая смертности (которая начинается на нашей диаграмме только с 1838 г., так как только с этого года началась правильная регистрация брачности, смертности и рождаемости в Англии) обнаруживает так же мало колебаний, как и кривая брачности, и по большей части колеблется прямо противоположно кривой брачности; незначительность ее колебаний доказывает, что экономическое положение массы насе- 12 Туган-Барановский М.И. Кн. 1              353

ления в земледельческих графствах Англии мало изменялось из года в год. Урожаи и неурожая оказывают больше влияния на прибыль фермера, чем на заработную плату сельского рабочего, благодаря чему и влияние урожая на положение сельских рабочих сравнительно не велико.

Кривая преступности колеблется гораздо сильнее и в то же время заметно поднимается вверх. Причины колебаний не всегда ясны: кризис 1825 г. не вызывает сколько-нибудь заметного увеличения преступности. Реформа законов о бедных вызывает значительный подъем кривой; закон 1834 г. не только сократил число браков в земледельческих графствах, но в то же время и увеличил в них число преступлений. Очевидно, бедняк нередко предпочитал риск попасть в тюрьму неизбежности заключения в рабочем доме. Влияние кризиса 1836 г. отразилось возрастанием преступлений. Вообще же кривая преступности колеблется сходно с кривой смертности. В неурожайные годы преступность увеличивается, в урожайные падает.

Итак, подводя итог всему сказанному, мы приходим, на основании изучения диаграммы 7, к следующим заключениям: в положении земледельческого населения Англии замечались колебания, в общем, довольно незначительные (кроме колебаний преступности, которые сравнительно велики); зависели они преимущественно от колебаний урожая. Промышленные кризисы, не сопровождаемые неурожаями, не оказывали сколько-нибудь заметного влияния на положение земледельческих классов Англии; так, например, кризис 1825 г. едва ли не самый тяжелый в течение рассматриваемого периода, почти не уменьшил число браков в земледельческих графствах и почти не увеличил в них пауперизма. То же можно сказать про кризис 1836 г. В

  1. г. положение земледельческого населения ухудшается, но не под влиянием промышленного кризиса, а под влиянием неурожая предыдущего года. Зато преобразование законов о бедных очень сильно повлияло на положение сельского населения Англии и вызвало уменьшение числа браков и возрастание числа преступлений.

Перейдем теперь к изучению второй диаграммы (8), характеризующей собою жизнь промышленного населения Англии в течение второй четверти XIX века. Если мы будем сравнивать первую диаграмму со второй, то легко заметим, что жизнь промышленного класса в Англии подвержена большим колебаниям, чем жизнь земледельческого класса. В течение трехлетия от 1823 до 1825 г., когда английская торговля и промышленность находились в цветущем состоянии, кривая брачности в промышленных графствах стоит высоко и в 1825 г. достигает своего максимума. Промышленный кризис конца этого года немедленно опускает ее до такого уровня, который является минимумом для всего десятилетия. Реформа законов о бедных не произвела заметного влияния на число браков в промышленных графствах. Фабричные рабочие привыкли обходиться без приходских пособий, и поэтому в промышленных центрах сокращение этих пособий не имело такого влияния на положение населения, как в земледельческих округах.

Следующий благополучный период 1833-1836 гг. выражается сильным поднятием кривой брачности; в 1836 г. брачность опять достигает максимума для десятилетия. В 1837 г., под влиянием кризиса предшествовавшего года брачность сильно падает, и число браков в этом году является наименьшим для десятилетия. В 1842 г. брачность сильно понижается вследствие продолжительного застоя торговли конца 30-х и начала 40-х годов. Новая эпоха процветания 1843— 1845 гг. вызывает немедленное возрастание числа браков, а промышленный кризис 1847 г. опять низводит число браков до минимума.

Кризис 1847 г. несколько отличался от кризисов 1825 и 1833 г.: ликвидация предшествующей эпохи промышленного оживления до известной степени предшествовала кризису этого года, и поэтому кривая брачности начала падать с 1846 г., и в 1847 г. падение ее было всего сильнее. С другой стороны, кризис 1847 г. был ликвидирован скорее, чем предшествующие кризисы, и потому в 1848 г. число браков несколько повысилось.

Еще яснее связь с колебаниями английской промышленности на кривой пауперизма в промышленных графствах. Эта кривая обнаруживает три резких поднятия: в 1826, 1842 и 1847 г., т.е. как раз в те годы, когда английская промышленность была в наибольшем застое. При сравнении колебаний этой кривой с колебаниями кривой брачности ясно обнаруживается тесная зависимость между ними: каждый раз, когда первая кривая повышается, вторая кривая падает, и обратно. Вместе они образуют почти совершенно симметричную фигуру.

Кривая смертности в промышленных графствах колеблется в обратном направлении сравнительно с кривою брачности. За трехлетие 1843-1845 гг. она сильно понижается, в 1846 г. следует повышение, и максимум достигается в 1847 г. В 1849 г. в Англии свирепствовала холера, тем не менее смертность в этом году в промышленных графствах Англии была гораздо ниже, чем в 1847 г.; другими словами, для промышленного населения Англии промышленный кризис был губительнее всякой эпидемической болезни. Вообще же колебания брачности и смертности в промышленных графствах гораздо сильнее, чем в земледельческих.

Кривая преступности обнаруживает такую же зависимость преступности населения от его экономического положения, какая замечается и относительно других элементов народной жизни. В годы благополучия преступность падает, в годы кризисов быстро возрастает. Промышленный застой начала 40-х годов вызывает особенно сильное увеличение числа преступлений; в это время к безработице присоединилась политическая агитация чартистов1*, и потому случаи нарушения закона возросли в громадной пропорции.

Если мы сравним колебания всех четырех кривых, то увидим, что кривая брачности колеблется в том же направлении, как и кривая экспорта Соединенного Королевства в диаграмме 1, а три остальные кривые (кривые смертности, преступности и пауперизма) колеблются в направлении, прямо противоположном. Каждый раз, когда английский вывоз падает, в промышленных графствах уменьшается число браков, 12*              355

и в то же время увеличивается число смертных случаев, преступников и нищих. Вообще колебания всех кривых рассматриваемой диаграммы очевидно подчиняются одному закону: периодические колебания английской промышленности, выражающиеся в острой форме в промышленных кризисах, вызывали в течение рассматриваемого времени такие же периодические колебания в жизни промышленных классов Англии. Промышленные приливы и отливы влекут за собою такие же приливы и отливы брачности, смертности, преступности и пауперизма.

Тесная зависимость между колебаниями того и другого рода была так очевидна в Великобритании в 30-х и 40-х годах XIX столетия, что шериф Ланаркского графства Алисон заявил комиссии палаты лордов в

  1. г., что когда Английский Банк1* повышал дисконтный процент2*, он сам имел обыкновение обращаться к местным властям с речью в таком роде: "Джентльмены, Английский Банк повышает дисконт, вам бы следовало немедленно принять меры для приготовления свободных мест в тюрьмах, госпиталях и рабочих домах' [355].

Что касается до изменения законов о бедных в 1834 г., то, как я уже сказал, в промышленных графствах оно произвело гораздо меньше действия, чем в земледельческих, и почти не отразилось на числе браков и преступлений.

Диаграмма 9, относящаяся ко всей Англии, является как бы результатом сложения двух предшествующих диаграмм. Колебания кривых не так сильны, как в диаграмме 8, но сильнее, чем в диаграмме 7. Влияние промышленных кризисов выражено вполне ясно.

Диаграмма 9 точно так же, как и две предшествующие диаграммы, доказывает полное отсутствие прогресса в экономическом положении массы английского населения в течение второй четверти XIX века. Это не значит, что положение английского населения все это время было неизменно. Напротив, оно изменялось очень сильно, но изменения эти имели не прогрессивный, а циклический характер. Все успехи, достигаемые рабочим классом во время эпохи процветания разрушались последующим кризисом.

Непостоянство заработка было тяжелым бичом для английского рабочего. По словам отчета парламентской комиссии 1841 г., ручные ткачи в Англии и Шотландии не только жаловались на низкий уровень своей заработной платы, сколько на частое возвращение эпох промышленного застоя, когда заработок совсем прекращался. Вот, например, показание одного шелкового ткача Брессона: "Ткачи могли бы существовать порядочно, если бы могли рассчитывать на постоянный заработок из года в год; но каждый пять или шесть лет наступает период застоя, и проходит часто по два года, раньше чем торговля опять оживает. Прошлая зима (1836 г.) была одною из самых худших. Погода была очень суровая, а торговля почти прекратилась вследствие паники, охватившей американские фирмы. Торговцы шелками не могли

''-t i*" X
-h- \
}
r \ gt; -

—t -

\ /
              i- 4 \

~T

/
-iff i f \-r- -V
¦wi .»* / Л t-
\r

I I I I I I              I—Г "' ——I              I I I              I—Г"Т~"Г              ————————

Диаграмма 9. [Вся]Англия

продать товара ни по какой цене, и фабриканты совсем приостановили производство. Тысячи ткачей не могли найти занятий и сильно нуждались[356] .

Относительно ткачей шерстяных тканей, составлявших наилучше оплачиваемый класс ткачей, один из свидетелей, Чапман, замечает:

"Если бы их заработок был постоянен, то, как бы ни было желательно улучшение их положения, я сильно сомневаюсь, чтобы они стали жаловаться. К сожалению, ткачи весьма редко находят себе занятие". То же говорит и д-р Симмондс о шотландских ткачах: "Ни одна отрасль ткацкой промышленности в Шотландии не дает постоянного занятия ткачам; все они сильно страдают от периодически повторяющегося застоя торговли, и только в немногих местностях Шотландии значительная часть ткачей не была лишена заработка прошлым летом; в действительности, это частое повторение торгового застоя составляет важную, хотя и не единственную, причину бедствий ручных ткачей"[357].

Но промышленные кризисы не только вызывали колебания в заработке ручных ткачей; они оказывали на них вредное постоянное действие, понижая их уровень существования, приучая к более и более нищенскому образу жизни, соответствующему уменьшенной заработной плате. Не надо забывать, что среди ручных ткачей не было союзов и обществ для взаимной поддержки друг друга в случае нужды. Поэтому кризисы и безработица всею своею тяжестью обрушивались на разъединенных ткачей, которые с каждым новым кризисом становились все менее и менее способны защищать свои интересы; вполне естественно, что заработная плата их должна была понижаться. Сверх того, по словам вполне расположенного к рабочим доктора Митчеля, бездействие во время кризисов всегда вредно действует на самую рабочую силу и на привычки рабочих: "В такое время необходимость приучает рабочих существовать почти на ничто и чрезвычайно уменьшает их духовную и телесную энергию; привычка к лени, ничегонеделанию изо дня в день, становится господствующей склонностью. Можно привести убедительный пример этого в Брайтоне. Когда ткачи этого местечка, после вынужденного безделья в течение нескольких месяцев, получили работу в 1837 г., то хозяин мануфактуры убедился через несколько недель, что ткачи стали работать чрезвычайно мало, несмотря на то, что никакого другого занятия у них не было: они стали слишком беспечны, чтобы работать так, как прежде. Поэтому предприниматель был принужден поставить условием, чтобы известное количество работы было обязательно выполняемо еженедельно; тем не менее, несмотря на штрафы и риск совсем лишиться работы, ткачи продолжали работать гораздо меньше, чем могли"[358].

Кривая преступности и пауперизма представляет собою статистическую иллюстрацию учения Энгельса о промышленном резерве капитализма. Всякий промышленный кризис выбрасывает из среды рабочего класса тысячи рабочих, которые не могут больше существовать своим трудом и переходят в разряд нищих или преступников. Когда кризис проходит, торговля оживает и спрос на рабочие руки увеличивается, тогда тюрьмы и рабочие дома выпускают свое

население на свободу. Современная промышленность попеременно то привлекает к себе массы рабочих, то отталкивает их от себя; создаваемое таким образом избыточное население, переходящее из рабочего дома и тюрьмы в мастерские и фабрики и затем опять возвращающееся туда же, составляет своеобразное явление нового хозяйственного строя. Только благодаря избытку рабочих рук современная промышленность может так быстро расширяться, когда того требуют условия рынка. "Присутствие этого промышленного резерва, возвращение его частью или целиком к активной службе промышленности, затем его возобновление в более широких размерах,

  • все это составляет основание преисполненной случайностей жизни современной промышленности, с ее почти регулярным десятилетним циклом (кроме других нерегулярных потрясений), с ее периодами нормальной деятельности, усиленного производства, кризиса и застоя"[359]

Периодичность всех важнейших проявлений народной жизни составляет своеобразную черту новейшего социального строя Англии. Действительно, в других государствах такой периодичности не замечалось в рассматриваемое время или, во всяком случае, она замечалась в более слабой форме. Вот, напр[имер], цифры брачности во Франции, Пруссии и Швеции[360].

Число браков во Франции, Пруссии и Швеции в сотнях тыс.

Франция

Пруссия

Швеция

Франция

Пруссия

Швеция

1821 r.

444

212

45,8

1831 г.

493

197

40,0

1822 ”

495

212

48,9

1832 "

484

254

41,9

1823 "

524

204

48,0

1833 "

528

261

46,1

1824"

463

215

47,8

1834"

542

260

47,6

1825 "

487

224

47,3

1835 "

550

248

45,1

1826"

494

224

45,1

1836"

548

251

43,6

1827 ”

511

213

40,7

1837 "

533

556

42,3

1828 ”

494

210

44,9

1838 ”

546

247

37,5

1829 ”

498

217

45,2

1839 "

534

257

41,9

1830"

542

221

44,4

1840 ”

564

265

41,1

В этих цифрах трудно заметить последовательную смену эпох процветания, сопровождаемых возрастанием числа браков, и эпох упадка, сопровождаемых уменьшением брачности населения. По своему промышленному развитию более всего приближается к Англии Франция, но даже и в этой стране влияние кризисов было так незначительно, что они почти не отражаются на брачности населения.

Постоянная смена периодов процветания и застоя могла быть выгодна для многих предпринимателей и капиталистов, наживавших огромные барыши в благополучные эпохи, вознаграждавшие их за убытки, которые они несли во время кризисов. Но рабочие мало пользовались выгодами благополучных эпох: заработная плата лучше

оплачиваемых и организованных фабричных рабочих иногда повышалась в такие периоды, но нередко оставалась без перемены, несмотря на возрастание прибыли хозяев. Зато во время кризисов заработок фабричных рабочих всегда сильно сокращался, вследствие уменьшения времени работы и числа занятых рабочих, так же, как и вследствие падения заработной платы. После кризиса заработная плата нередко в течение целого ряда лет оставалась более низкой, чем она была до кризиса.

Средняя еженедельная заработная плата рабочих на хлопчатобумажной мануфактуре в Гайде[361]

Прядильщики              Ткачи

  1. класса

1821 г.              35 ш[илл.] 6 п[енс.]              14 ш[илл.]

1826”              35"              13"

1831”              34"              9"              12"

Средняя еженедельная заработная плата рабочих на шерстяной мануфактуре Лейчестера56

Чесальщики

Прядильщики I класса

1821 r.

18-25 ш[илл.]

9-11 ш[илл.]

1825 "

21 -27 "

9-11 "

1826 "

1б'/2 - 24 "

9-11 "

1831 "

14-21 "

8-10"

Средняя еженедельная заработная плата рабочих на хлопчатобумажной фабрике в Манчестере57

Чесальщики              Прядильщики              Ткачи

(мужчины)

1845 г. 13 ш[илл.] 8 п[енс.] 12 ш[илл.] - п[енс.] 9 ш[илл.] 9 п[енс.] 1847 "              7"              9"              6"              10"              4"              10"

1849..              12              - "              12"              - "              9"              5"

В 1847 г. заработная плата ткачей на хлопчатобумажных фабриках Манчестера понизилась более чем вдвое; заработная плата прядильщиков упала почти так же сильно. Кризис 1825 г. понизил заработную плату фабричных рабочих сравнительно немного, но нужно иметь в виду, что заработок рабочего зависит не только от его номинальной заработной платы, но также и от продолжительности времени работы, которая всегда сильно сокращается во время кризисов. О колебаниях числа занятых рабочих из года в год можно судить по следующим примерам:

Пропорция незанятых членов рабочего союза железоплавилыциков (на каждые 100 членов союза)[362]

Суммы, выданные незанятым рабочим союзом ножевщиков[363]

Последовательная смена благополучных и неблагополучных эпох выражается этими цифрами очень рельефно. В конце 30-х годов, точно так же, как и в конце 40-х годов, число незанятых рабочих сильно увеличивается, а в период 1834-1836 и 1843-1845 гг. оно сокращается в несколько раз.

В виду всего этого вполне понятно, что достижение возможно большего постоянства заработка было всегда предметом горячих желаний рабочего класса в Англии. Выше мы говорили, что рабочие суконной промышленности сделали все, что могли, для сохранения в силе законов Елизаветы об ученичестве; рабочие шелковой промышленности, которая не регулировалась этими законами, энергически отстаивали так называемые Спитальфильдские акты, изданные в конце XVIII века и предоставлявшие установление заработной платы в шелковой промышленности мировым судьям[364]. Когда в 1814 г. все эти законы были окончательно отменены, рабочие стремились достигнуть своей цели путем организации союзов.

Главная задача рабочих союзов заключается в уменьшении колебаний заработной платы. Чтобы предотвратить ее понижение во время кризисов, рабочие союзы выдают еженедельные пособия всем тем

своим членам, которые лишаются занятия не по своей вине[365]. Благодаря этому в периоды сокращения производства и торгового застоя рабочие получают возможность не соглашаться на слишком невыгодные условия, предлагаемые им хозяевами. Рабочие союзы уменьшают колебания заработной платы также и тем, что они препятствуют чрезмерному расширению производства в периоды промышленной горячки. Ограничение рабочего дня имеет естественную тенденцию делать производство более равномерным. Фабричное законодательство в Англии ограничило рабочий день только в тех производствах, в которых работают женщины и дети; во всех остальных производствах (например, в горном деле, машиностроительном и проч.), где работают взрослые мужчины, рабочий день не ограничен законом, и рабочие должны были вести упорную борьбу с предпринимателями из-за продолжительности рабочего дня.

Предприниматели старались пользоваться всяким оживлением спроса для того, чтобы немедленно расширить производство путем удлинения рабочего дня; следствием этого являлось перепроизводство товаров и кризис. Рабочие союзы стремились ограничить рабочий день определенным количеством часов, больше которого работа не должна была продолжаться ни в каком случае. В большинстве производств рабочие достигли ограничения обычного рабочего дня, но они были бессильны предотвратить так называемое overtime - работу, превышающую положенное число часов, во всех тех случаях, когда условия товарного рынка делали особенно выгодным расширение производства[366].

Постоянные колебания заработка рабочих побудили английский парламент назначить в 1830 г. комиссию для исследования способов к устранению или ослаблению этого зла. Комиссия эта констатировала, что: ”1) в промышленных кругах Англии действительно наблюдаются значительные колебания в занятиях рабочего класса, что вызывает большую нужду среди рабочих; 2) средний заработок рабочих за несколько лет во многих промышленных округах Англии, при равномерном распределении его из года в год, вполне достаточен для обеспечения рабочих в периоды застоя торговли"[367]. Между тем, по словам комиссии, "значительно большая часть рабочих на мануфактурах и в механических заведениях во всем Королевстве в настоящее время не имеет средств для поддержания своего существования во время прекращения занятий; немногие из высшего класса рабочих имеют сбережения в сберегательных кассах, но подавляющее большинство рабочих никаких сбережений не имеет и, лишаясь заработка, должно вести худшую жизнь, исчерпывая свой кредит, закладывая одежду и мебель и, в конце концов, поступая на содержание прихода"[368].

Помимо всего этого, по мнению комиссии, необеспеченность рабочих приводила к несоответствию между размерами производства и спросом на товаоы. Когда спрос на товары падает, то производство, естественно, должно быть сокращено; между тем, вследствие необеспеченности рабочих, производство именно в это время часто расширяется. Падение заработной платы побуждает рабочих работать большее число часов в течение суток и удваивает их усилия; поэтому общая сумма продуктов может возрастать в то время, когда, по условиям рынка, ей следовало бы сокращаться. Точно так же для каждого отдельного предпринимателя может быть выгодно расширение производства в моменты наибольшего падения заработной платы, хотя в сущности весь класс предпринимателей от этого страдает, потому что такой образ действия только усиливает кризис, который из временного и преходящего делается продолжительным и почти хроническим, вследствие постоянного переполнения рынка товарами.

Если бы рабочие были обеспечены во время кризисов, то заработная плата их падала бы не так сильно, и они не были бы принуждены ненормально увеличивать продолжительность рабочего дня. В таком случае производство могло бы сокращаться в периоды сокращения спроса, и промышленные кризисы сделались бы менее продолжительными и тяжелыми. Поэтому в интересах как самих рабочих, так и предпринимателей комиссия предложила образование среди рабочих особых обществ для оказания помощи безработным членам. Средства общества должны были составляться путем добровольных членских взносов, причем каждый член приобретал право в случае потери заработка получать определенное пособие в размере внесенной им суммы с соответствующим процентом.

Таким образом, предложение комиссии сводилось к образованию своего рода сберегательных касс с ограничением права вкладчиков требовать обратно свои вклады. Комиссия решительно отвергла принципы взаимного страхования в применении к данному случаю, "так как рабочие классы предпочтут то общество, в котором каждый отвечает за себя, всякому другому обществу, в котором один может отвечать за других и ничего не получать для себя лично"65.

Из сказанного выше ясно, что рабочие предпочли именно общества последнего типа. Рабочие союзы представляют собою общества взаимного страхования от тех случайностей, которым подвержен заработок рабочего. Только благодаря широкому применению принципа страхования они достигают в большей или меньшей степени своих целей и оказывают действительную помощь рабочим во время кризисов. В 30-х годах прошлого столетия заработная плата в Англии была так низка, что рабочие ни в каком случае не могли делать из нее значительных сбережений на черный день, и потому сберегательные кассы, проектированные комиссией, никогда не были осуществлены.

Колебания народной жизни в 50-х и 60-х годах

Я говорил выше, от каких причин зависело быстрое расширение английской торговли и громадное возрастание национального богатства Англии в 50-60-х годах. Само по себе увеличение национального богатства еще отнюдь не гарантирует улучшения положения рабочего класса, и лучшим доказательством этого является история английского народного хозяйства в течение первой половины прошлого столетия, когда одновременно с развитием промышленности и обогащением высших классов населения шло прогрессивное обеднение низших классов и падение заработной платы большинства рабочих. Но в рассматриваемый период положение рабочего рынка сильно изменилось в пользу рабочего. Промышленная революция, сопровождавшаяся столькими тяжелыми жертвами, в важнейших отраслях производства закончилась. Мелкое производство и домашняя промышленность не исчезли и продолжали существовать одновременно с крупным производством и фабрикой, но борьба между ними ограничивалась все более узкой сферой. Машина достигла полного господства в производстве важнейших продуктов обрабатывающей промышленности. Домашнее производство продолжало преобладать во многих второстепенных отраслях промышленности, в особенности в тех из них, которые не были рассчитаны на иностранный рынок. Но в бумаготкацкой промышленности, в которой в течение нескольких десятков лет шла упорная борьба между фабрикой и ручным трудом, фабрика решительно победила. Число ручных ткачей сократилось до такой степени, что, по словам Шульце-Гэверница1*, посетившего Манчестер в 80-х годах, в это время можно было только с большим трудом отыскать в этом городе ручных ткачей. Жалкие остатки когда-то многочисленного класса рабочих, ткачи эти по большей части дряхлые старики и старухи, продолжали изготовлять некоторые сорта старомодных тканей, спрос на которые крайне ограничен, благодаря чему машинное производство их было невыгодно.

Итак, важнейшая причина понижения благосостояния рабочего класса в Англии во второй четверти XIX века - борьба фабрики с домашним производством и ремеслом - уже перестала оказывать прежнее угнетающее влияние на рабочий рынок.

Вместе с тем фабричное законодательство, а также рост тредюнио- низма и кооперативных обществ чрезвычайно увеличили социальное могущество рабочего класса. Результатом этого явилось повышение заработной платы, сокращение рабочего дня и вообще улучшение экономического положения английского рабочего2*.

Посмотрим же, как отражались фазисы промышленного цикла на народной жизни Англии за рассматриваемый период. Нижеприводимые таблица и диаграммы составлены так же, как и приведенные раньше [табл. 24][369].

\
\
\ Ьп

/

ll
\ т

f

1^-
Г

1

—XI

/ J ч i amp;

?

t / И ч 1
1 \/ gt; / \ / \ (
V \ ч ч /
gt;,
V

\

/ \
\

\

t \
у /

/

' gt;, i \

\

\

\

/

у

\

. \

/

4—

\

\

—* ¦—

fcfc ^ amp;

^ ^ ^ ^ ^ ^ SS *? ч? lt;?

к! ^

Диаграмма 10. Земледельческие графства

\

\

\

\

/

\

\

\

\

/

I'»

\

i

i

'Д,

j

i

—y

V

i

t

$

)

\

i

ч

\

\

i

i

1 ^

I

/

i

J

f

\

/

4

4*

tl »

/

\

s

ч

f-

!

r\\

1

Л

у

N

/

»\

/

\

l'

Г

/

у

It',

?

f

\

f

N

\

/

\

/

amp; amp;

Диаграмма 11. Промышленные графства

При беглом взгляде на две первые диаграммы (10 и 11) бросается в глаза, что колебания брачности, смертности и пауперизма и преступности за время 1851-1870 гг. были гораздо неправильнее, чем за предшествующий период. Кривая брачности в земледельческих графствах сильно падает в 1854 и 1855 г., 1860-1861 гг. и в 1867 г.; все это годы неурожайные. Между колебаниями кривой смертности и брачности в диаграмме 9 замечается известная связь за время 1851- 1857 гг., но в 60-х годах связи между колебаниями этих кривых почти не наблюдается, и кривая смертности движется скорее в том же, чем в обратном, направлении сравнительно с кривой брачности. Колебания пауперизма более соответствуют колебаниям брачности и имеют обратный характер. Кривая преступности сильно падает в 1855 г.; причина этого падения заключалась в изменении в этом году уголовного судопроизводства в Англии, вследствие чего число лиц, предаваемых суду присяжных в Англии уменьшилось.

В промышленных графствах (диаграмма И) по-прежнему между колебаниями брачности и пауперизма замечается почти полное соответствие. Почти каждый раз, когда число бедных, содержимых на общественный счет увеличивается, число браков падает, и обратно. Число браков сильно падает, а число пауперов возрастает в 1855, 1858, 1862 (пауперизм сильнее возрастал в 1863 г.) и 1867 г. Падение браков в 1855 г. в промышленных графствах было вызвано сокращением английской торговли во время Крымской кампании1*. В 1858 г., несмотря на прекрасный урожай, число браков в промышленных графствах сократилось вследствие промышленного кризиса предыдущего года. Хлопковый голод оказал, как видно из диаграммы, громадное влияние на положение массы населения в центрах хлопчатобумажного производства. Число бедных, содержимых на общественный счет, увеличилось в несколько раз, а число браков достигло минимума за все рассматриваемое время. Интересно сопоставить с этим фактом цитированные выше слова "Экономиста" о "цветущем состоянии английской промышленности" в первой половине 60-х годов. За время 1867-1869 гг. (период застоя торговли), как и следовало ожидать, число браков падает.

Колебания смертности не всегда соответствуют колебаниям пауперизма. В особенности сильное несоответствие обнаруживается в 1866 г.: одновременно с значительным увеличением числа браков и падением пауперизма возрастает число смертных случаев в промышленных графствах. Причина этого несоответствия заключалась в том, что в 1866 г. в Ланкашире была сильная эпидемия холеры, поднявшая число смертных случаев до наибольшей высоты за оба рассматриваемых десятилетия.

Кривая преступности падает с значительными колебаниями; максимумы преступности наблюдаются в 1854, 1857 и 1863 г.; два первые года - годы упадка торговли, а в 1863 г. на преступность повлиял хлопковый голод.

Диаграмма 12. [Вся]Англия

Диаграмма 12, относящаяся ко всей Англии, по-прежнему является как бы суммированием двух первых диаграмм и потому не представляет ничего нового. В общем следует признать, что периодичность колебаний народной жизни в Англии за два первые десятилетия свободной торговли была сильно затемнена влиянием разных случайных факторов и событий.

Я говорил выше, что промышленные кризисы всей своей тяжестью обрушиваются на рабочий класс, так как капиталистические классы имеют возможность покрывать убытки неблагополучных лет прибылями благополучных. Периодические колебания промышленности

и торговли и сопровождающие их колебания народной жизни вызываются стремлением класса предпринимателей расширять торгово-промышленные обороты при каждом удобном случае до последней возможности. Не только всякое увеличение спроса немедленно встречается увеличением предложения, но даже спрос искусственно создается продажей товара в кредит на таких льготных условиях, при которых от покупателя товара не требуется никакой затраты денежных средств. Продавать как можно больше - в этом заключается основание всей современной торгово-промышленной системы. Конкуренция принуждает каждого отдельного промышленника употреблять все усилия, чтобы перегнать своего соперника, отнять у него покупателя, отвоевать новый рынок, так как в противном случае он сам будет побит своим более счастливым соперником. Все предприниматели в совокупности могут сознавать невыгодность чрезмерного расширения предложения, но каждый из них в отдельности бессилен бороться с сознаваемым им самим злом и может рассчитывать на спасение только путем увеличения размера своих личных оборотов и вытеснения своих конкурентов, т.е. путем того самого образа действий, который и порождает то зло, с которым нужно бороться.

Впрочем, периодическое наступление торгового застоя может быть даже выгодно для более крупных предприятий, способных устоять во время таких бурь, которые губят мелкие предприятия. Так, тяжелый кризис хлопчатобумажной промышленности, произведенный "хлопковым голодом" 60-х годов, имел своим последствием сильное сокращение числа хлопчатобумажных фабрик одновременно с увеличением числа веретен[370].

Число хлопчатобумажных] Число веретен фабрик в Соед[иненном]              на них (в тыс.)

Королевстве

1862 г.              2887              30387

1867 й              2549              32000

Более Уз хлопчатобумажных фабрик в 1862 г. принадлежали к числу мелких (движущая сила которых не превосходила 20 лошадей), и почти все они разорились вследствие вздорожания хлопка и приостановки производства; за счет их выросли крупные фабрики.

Совсем в другом положении по отношению к промышленным кризисам находятся рабочие. Они очень мало выигрывают во время промышленных приливов и должны выносить тяжелые страдания во время последующих отливов. Для рабочих периодические колебания торговли и промышленности составляют громадное зло, с которым они борются всеми силами. По сокращению браков и возрастанию числа смертных случаев и преступлений в 1862-1863 гг. в центрах хлопчатобумажной промышленности можно судить, как тяжело отзывалось на рабочем классе сокращение хлопчатобумажного производства. Расширение производства, которое так выгодно для предпринимателя, для рабочего

означает увеличение времени работы, за которым не всегда следует возрастание заработной платы. Поэтому рабочие естественно стремятся к достижению возможно большего постоянства производства и заработной платы. Иллюстрацией этого может служить история стачки иоркширских рудокопов в 1858 г.[371]

В начале 50-х годов цена угля в Йоркшире поднялась на 62%. Вслед затем издельная заработная плата рудокопов в угольных копях возросла на 30%. Разница между возрастанием заработной платы и поднятием цены угля составляла добавочную прибыль предпринимателей. Таким образом, увеличились доходы как рабочих, так и предпринимателей, но увеличение доходов побудило и тех и других к совершенно противоположному образу действий. Предприниматели стали немедленно расширить старые шахты и устраивать новые; все усилия их были направлены к тому, чтобы расширить производство и воспользоваться хорошими ценами на уголь. Напротив, рабочие воспользовались повышением издельной платы для сокращения времени труда. По словам самих предпринимателей, рабочие сумели до такой степени сократить свою ежедневную работу, что дневной заработок их остался таким, каким он был и до повышения цен на уголь. Благодаря такой тактике рабочих, предприниматели могли расширить производство только путем привлечения новых рабочих к работе на шахтах, что было очень неудобно и невыгодно для предпринимателей, так как новые рабочие, не привыкшие к подземной работе, плохо ее исполняли.

Тем не менее, расширение производства было достигнуто и привело к своему естественному следствию - к падению цен угля. Углепромышленники пытались удержать цены угля на ненормальной высоте и согласились друг с другом не продавать угля по ценам ни[же] известной установленной нормы. Но конкуренция между отдельными предпринимателями в скором времени разрушила соглашение, и цены угля стали падать. Тогда углепромышленники затеяли другое соглашение, которое и выполнили с большим успехом: на конгрессе углепромышленников в марте 1858 г. было принято единогласное решение понизить издельную заработную плату рабочих на 15%. Чтобы придать более силы своему решению, углепромышленники постановили немедленно приостановить работы во всем округе, если рабочие не согласятся на такое понижение. Этой политикой углепромышленники думали достигнуть сразу двух целей: смирить рабочих и поднять цены на уголь сокращением производства. Сокращение производства в периоды упадка цен является в глазах предпринимателей естественным коррективом предшествовавшего расширения. По словам компетентных лиц, углепромышленники ничего так не желали в это время, как небольшой стачки рабочих, ибо выгоднее совсем не работать, чем работать в убыток, по ценам, не окупающим издержек производства.

Таким образом, большая часть выгод от расширения производства доставалась предпринимателям, а всю тяжесть от его сокращения должны были нести рабочие.

Предложение хозяев повело к общей забастовке рабочих и к образованию среди них прочного рабочего союза (до этого времени союзы рудокопов Западного Йоркшира были плохо организованы и обыкновенно распадались по окончании стачек). Правилами этого союза запрещалось работать более 8 час. в сутки и зарабатывать на шахтах более известной максимальной платы в день. Последнее правило было особенно неприятно хозяевам, так как оно было направлено к регулированию производства. По словам одного углепромышленника, главным предметом борьбы между хозяевами и рабочими было именно это правило союза рудокопов, стеснявшее образ действий хозяев и налагавшее узду на конкуренцию последних между собой.

Стачка продолжалась более двух месяцев и закончилась компромиссом между хозяевами и рабочими. Рабочий союз сохранился во всей своей силе, в его уставе были удержаны правила, так не нравившиеся хозяевам, но рабочие согласились на некоторое понижение заработной платы.

Я изложил так подробно историю этой стачки потому, что в ней рельефно отразились противоположность интересов рабочих и хозяев и разница в их отношении к колебаниям промышленности. Рабочие стараются сделать производство возможно более равномерным и ради этого отказываются даже от лишнего заработка, а предприниматели стремятся к возможно большему расширению производства в благополучные эпохи, что вызывает сокращение его в эпохи упадка. Для предпринимателей, повторю еще раз, кризис есть естественный корректив предшествовавшего расширения торговли и промышленности, временное затруднение, вполне вознаграждаемое предшествовавшими выгодами, а для рабочих промышленный кризис означает тяжелые лишения, вынужденную праздность, весьма часто унизительную необходимость жить на счет общественной благотворительности и многое другое, что не может быть вознаграждено несколько большей заработной платой в периоды промышленного подъема. 

<< | >>
Источник: Туган-Барановский М. И.. Периодические промышленные кризисы. - М.. 1999

Еще по теме Влияние промышленного цикла на народную жизнь:

  1. СОВОКУПНОЕ ВЛИЯНИЕ ЭТАПОВ ЖИЗНЕННОГО ЦИКЛА ПРЕДПРИЯТИЯ, «ЦЕПОЧКИ» ПОЗИЦИОНИРОВАНИЯ ФИРМЫ, ФАЗЫ ЭКОНОМИЧЕСКОГО ЦИКЛА НА ВЫБОР ПРЕДПОЧТИТЕЛЬНОГО СТРАТЕГИЧЕСКОГО НАБОРА.
  2. Недостаток народного влияния в политической конституции таких стран
  3. КОЛЛЕКТИВНАЯ НАРОДНАЯ ПСИХОЛОГИЯ И ЕЁ ВЛИЯНИЕ НА БИРЖЕВУЮ ТОРГОВЛЮ
  4. ВЛИЯНИЕ ДЕМОГРАФИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ НА СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКУЮ ЖИЗНЬ ОСМАНСКОЙ ИМПЕРИИ XVI В.
  5. ОБОСТРЕНИЕ ПРОТИВОРЕЧИЙ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО НАКОПЛЕНИЯ И ОБНИЩАНИЕ НАРОДНЫХ МАСС В ПЕРИОД ПРОМЫШЛЕННОГО ПЕРЕВОРОТА
  6. />ИСТОРИЧЕСКОЕ МЕСТО ПРОМЫШЛЕННОГО ЦИКЛА 90-х ГОДОВ
  7. ПРИНЦИПЫ ВЫБОРА ПРЕДПОЧТИТЕЛЬНЫХ НАПРАВЛЕНИЙ РЕГИОНАЛЬНОЙ ПРОМЫШЛЕННОЙ ПОЛИТИКИ В РАЗНЫХ ФАЗАХ ЭКОНОМИЧЕСКОГО ЦИКЛА
  8. МОДЕЛИ СТРАТЕГИЧЕСКОГО ПЛАНИРОВАНИЯ ПРОМЫШЛЕННОЙ КОРПОРАЦИИ В УСЛОВИЯХ ЭКОНОМИЧЕСКОГО ЦИКЛА
  9. ВЛИЯНИЕ УСЛОВИЙ, СКЛАДЫВАЮЩИХСЯ В ТОЙ ИЛИ ИНОЙ ФАЗЕ ЭКОНОМИЧЕСКОГО ЦИКЛА, НА ВЫБОР ПРЕДПОЧТИТЕЛЬНОГО СТРАТЕГИЧЕСКОГО НАБОРА
  10. ВЛИЯНИЕ ХОЗЯЙСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ НА ДЕЙСТВИТЕЛЬНУЮ ЦЕНУ ПРОМЫШЛЕННЫХ ИЗДЕЛИЙ
- Бюджетная система - Внешнеэкономическая деятельность - Государственное регулирование экономики - Инновационная экономика - Институциональная экономика - Институциональная экономическая теория - Информационные системы в экономике - Информационные технологии в экономике - История мировой экономики - История экономических учений - Кризисная экономика - Логистика - Макроэкономика (учебник) - Математические методы и моделирование в экономике - Международные экономические отношения - Микроэкономика - Мировая экономика - Налоги и налолгообложение - Основы коммерческой деятельности - Отраслевая экономика - Оценочная деятельность - Планирование и контроль на предприятии - Политэкономия - Региональная и национальная экономика - Российская экономика - Системы технологий - Страхование - Товароведение - Торговое дело - Философия экономики - Финансовое планирование и прогнозирование - Ценообразование - Экономика зарубежных стран - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика машиностроения - Экономика общественного сектора - Экономика отраслевых рынков - Экономика полезных ископаемых - Экономика предприятий - Экономика природных ресурсов - Экономика природопользования - Экономика сельского хозяйства - Экономика таможенного дел - Экономика транспорта - Экономика труда - Экономика туризма - Экономическая история - Экономическая публицистика - Экономическая социология - Экономическая статистика - Экономическая теория - Экономический анализ - Эффективность производства -