<<
>>

приложение к главе третьей измерение экономического роста

Хаим продавал в Одессе еврейские календари. Осталось три: —

Подарю-ка я их губернатору, Мусину-Пушкину. —

Хаим, ну что ты выдумал, зачем Мусину-Пуш- кину три еврейских календаря? —

А зачем ему один?

Из Шолом-Алейхема —

Подсудимый, почему Вы обманывали людей, которые Вам верили? —

Потому что, господин судья, невозможно обманывать тех, кто не верит.

Упали ли и насколько экономики стран, возникших на развалинах Великого Рима? Быстрее ли развивалась экономика Франции до, во время или же после Наполеона? Как повлияли реформы Александра II на поступь российской экономики? Всего ничего назад ответить на эти вопросы было нельзя, понятия роста экономики не существовало, да и величину того, что ныне называют общественным—национальным валовым продуктом, не подсчитывали.207 Лишь чуть раньше начали более-менее систематически измерять рост промышленности.208 С начала 1930-х калькулируют объем и динамику национального продукта (по сравнению с 1929; за ранние периоды сколько-нибудь надежных рядов нет).209

Недолго шаг экономики измеряли ростом национального дохода,210 затем перешли на валовой национальный продукт (ВНП), а потом — на валовой внутренний продукт (ВВП).211 Где-то с начала века рост экономики полагали желанным благом (но не очень знали, как сосчитать), ныне не так единодушны (см.

приложение к главе шестнадцатой), все же он остается главным показателем, измеряющим экономический (не)успех.

Начну оговорками, зафиксировав перво-наперво примечательную особенность нашей науки — надобность всеобщего мерила, к которому все сводится, которым все оценивается; ни в какой иной отрасли знания не пытаются обойтись одним-единственным показателем. Не говоря уже отаких, в которых (еще?) недостает цифири, физики—химики—инженеры оперируют штуками—скоростью—плотностью—длиной—весом, им и в голову не придет, «сводя их вместе», исчерпать характеристику, положим, здания каким-то одним числом, те же этажи—метражи—куба- жи «односторонни», в наилучшем случае, дают «первое приближение».

Погодовед объявит не только температуру, но и скорость—направление ветра, летом в наших палестинах — еще и уровень влажности, а зимой и сЬіІІ-ГасІог (эффект сочетания низкой температуры с сильным ветром). Разные факторы выражаются—отражаются в подобных случаях разными же измерителями, а экономисты все сводят к возлюбленным бумажкам с (обычно) водяными знаками,212 одна из функций которых — служить (через цены товаров—услуг) в качестве «всеобщего эквивалента». Пользование эквивалентом—мерилом предполагает выражение в нем всего существенного, самой сути. Порицнул выше советских экономистов за редкое сравнительно с западными коллегами употребление стоимостных показателей, чуть пересаливая, можно сказать, что только пользование ими делает экономиста экономистом (измерение экономического роста в «натуральных» показателях попросту невообразимо).

Там же выше определил экономику как «производство прибыли»; увы и ах, ее ростом (во всяком случае, в обычно известном виде показателя) движение экономики не измеришь, а от употребления для этой цели «близкого» к прибыли показателя национального дохода правильно отказались. Упоминал и особенность экономического подхода, заключающуюся в сопоставлении издержек с результатами.213 Пора сказать, что, более-менее научившись подсчитывать затраты—расход,214 экономисты маются с определением—подсчетом результатов—прихода, причем «количество результата» подменяется размером затрат,215 а всеобщий эквивалент затраты и калькулирует. Не зря ненатуральные показатели называются стоимостными, а «физический объем», о котором дальше, несмотря на название, на самом деле есть тоже затратный—стоимостный показатель.

Неточность, мягко говоря, всякого экономического измерения неотвратима: по разным причинам, иные из которых далее в книге помечены, все наши показатели, пусть и исчисленные с полным тщанием-знанием, в наилучшем разе приблизительны. Из относительно частного — исторически, особенно за последнее столетие, доля «материального производства» в ВНП—ВВП стремительно падает, но измерение динамики «нематериального» — посложнее (и скажу сразу — эту динамику занижает).

Сложнее — главным образом как раз из-за трудности обособления единицы «прихода», хотя жизненное значение «несчитаемых факторов», которые и относятся преимущественно к «нематериальной сфере», возрастает.216 Неизбежны также неправильности, связанные с несовершенством статистики, включая «сбор пер вичной информации».217 Главное же, конечно, в непропорциональном движении затрат и их потребительского эффекта. И, эту сентенцию я приберег на закуску (с выпивкой), по-видимому, измерение роста есть наитрудная проблема экономических измерений.218

Надобность в показателе «общего объема (величины—количества—размера) результата» возникает чаще всего в попытках динамических, а также международных и иных измерений—сравнений (методологически измерение роста схоже с сопоставлением—измерением объемов экономик разных стран); впрочем, экономический показатель, утилитарно употребляемый «сам по себе», вне сравнений, не имеет смысла.219 Не задерживаясь на анализе показателя ВНП—ВВП, обратимся к сравнениям его значений во времени. Что, собственно, мы ищем в показателях роста, чего хотим? Не более, но и не менее чем меру изменения совокупного объема произведенных товаров—услуг (в очередной раз: распределение произведенного по разным направлениям — связанный, все же самостоятельный вопрос). Слова «количество товаров—услуг» («количество благ) недостаточно определенны (в частности, потому, что это количество не выражается в штуках—тоннах—метрах—джоулях), а мы хотим выяснить их совокупный—суммарный потребительский эффект. Все же интуитивно кажется мало-мальски ясным, о чем речь: мы желаем подсчитать совокупный объем результатов производства (которое и осуществляется для получения потребительского эффекта, потребительной ценности—utility—welfare) и динамику этого объема, его изменение во време ни.220 При натуральном предположении, что всякое производство направлено на удовлетворение некоторой человековой потребности, не менее естественно поискать показатель, характеризующий объем-структуру суммарных потребностей и их удовлетворения.

Оказывается, поиск «точного—правильного» показателя заведомо безуспешен и суррогаты вынуждены.

Пора вспомнить о различении экономистами «стоимостного объема» производства и его «физического объема». Первый характеризует объем произведенного в текущих для каждого данного периода ценах, второй — то же самое, но таким образом—способом, чтобы устранить (якобы!) влияние неодинаковости цен по периодам. По идее индексы стоимостного объема отражают изменение затрат—расхода, а индексы физического объема должны представлять «изменение результата».221 В главе первой я назвал спецификой профессии экономиста различение затрат и результата, беда наша — мы как раз и не в состоянии измерять результат другой мерой, чем в «единицах затрат», цена скорее отражает—выражает затраты на производство товара-услуги (блага), чем его—ее «потребительские качества» (об этом — через абзац), движение показателя физического объема недостаточно измеряет изменение результата, отсюда и заведомая безуспешность. Индексы физического объема отражали бы изменение результата, если бы некий суммарный объем потребительских качеств—свойств изменялся пропорционально объему затрат. К сожалению, это не так.

Марксизм счастливым для себя образом обходит препону, открыто признаваясь в применении показателей издержек—затрат на производство в качестве всеобщего мерила.222 Нет, тут не бездумная несуразица, логично предположить рост прихода пропорциональным росту расхода; другими словами, измерение по затратам предполагает одинаковый («соответствующий») их эффект. Но так получается отнюдь не всегда, истратил рубль, а удовольствия поимел на червонец или наоборот (случай совпадения огромности затрат и мизерности результатов наиубедительно продемонстрирован советской экономикой). Мы скоро вернемся к непропорциональности и примерам, а дополнительные соображения — для тех, кому примеры недоказательны. Западные же экономисты, казалось бы упирающие не на затраты, а на результаты, немедленно влетают в проклятую проблему соизмерения потребительских благ, точнее, их потребительских свойств—качеств, проклятую, повторю не в последний раз, своей неразрешимостью.223

Спешу уверить читателя в близком знакомстве с идеей — все измеримо весами—ценами (цена «взвешивает» благо в глазах и в иных органах чувств потребителя), а их достоверно определяет рынок (соотносительная полезность блага выражается ценой, которую покупатель согласен уплатить), да и не видно лучшего, но остаются вряд ли преодолимые проблемы.224 Западные теории отнюдь не отвергают посылку о затратах как «основе цены», предполагается, что конкуренция заставляет производителя снижать цены до «натуральной границы», то есть затрат на производство (включая, конечно, нормальную прибыль).

Практически (то есть не в идеализированных моделях, где постулируется «полная конкуренция») не совсем так, а во множестве случаев (в частности в «естественных» и иных монополиях) и совсем не так. Считается также, что «на рынке», имея широкий выбор, покупатель «соизмеряет» потребительские ценности, и если платит, скажем, 40 млн долл. за картину, 40 тыс. за поездку на Северный полюс, 4 тыс. за бассейн во дворе и 4 долл. за фунт мяса, то статистически (!) таково и реальное их потребительское соотношение. С рядом существенных оговорок, в частности относительно предельных показателей, это можно было бы принять, но в динамических—подобных измерениях-сравнениях возникают серьезные проблемы, сводящие такое видение к абстракции.225 Поскольку этот момент крайне важен, повторю: по-видимому, само предположение, что соотношение потребительских качеств (utility) двух разных товаров (скажем, моркови и компьютера) отражается соотношением их цен, вряд ли верно в статике, а что касается динамики — заведомо неверно.

Четыре примера помогут мне объясниться. Но сначала напомню читателям-экономистам, что все проблемы динамических измерений сводятся на самом деле к «правильному» определению весов различных товаров—услуг в сравниваемых периодах и к «правильному» же включению новых благ (благ новых качеств—свойств). Итак, первый пример. До середины XIX в. лед в Калифорнию доставляли морем из Бостона вокруг мыса Горн (в Индию — из Англии), в 1851-2 он пошел из Русской Америки (Аляски), но уже к концу века смекнули, как изготовлять его в машине.226 Как измерить utility льда в динамике (а также, кстати, в международных сравнениях)? Когда меня будут опровергать, наверняка укажут, что при измерении роста усредняют веса начала—конца периода и это уже само по себе «учитывает» динамику роли льда (как если бы экономический рост измеряли с середины прошлого века). Именно, повторю вдобавок, что лучшего способа не знаю. Все же позволю себе усумниться в верности такого исчисления.

Второй, более рельефный пример.

В американском ВНП-ВВП сельское хозяйство занимает 2 процента (Табл. 1 в приложении к главе первой). Для аккуратности добавим столько же на упаковку—транспорт—торговлю (экспорт продовольствия превышает импорт).227 Значит ли это, что «продукты питания» занимают лишь 4 процента всего того, что обеспечивает американскую жизнь, то есть что таково и реальное жизненное значение еды, хотя она и обходится на самом деле в столь мизерную долю всех расходов нации? Еда ведь остается первейшей надобностью, и тут ясный пример коренного несовпадения минимума—миниморума затрат с реальной ценностью-значимостью продукта для потребителя.228 Даже при резком возрастании по некоей причине издержек на еду, например, вдвое, люди все равно будут есть не меньше (конечно, из-за эластичности спроса состав пищи изменится).229

Третий казус. К горю—несчастью дантистов дознались о пользе добавки фтористого соединения в зубную пасту, и американские зубы мало портятся. В результате расходы на бормашинистов почти не растут, удельный вес их доходов в национальном продукте снижается. Так ведь роль зубов в нашей жизни никак не сократилась. Почти такое же произошло, прошу прощенья за неаппетитность примера, со средствами против телесного запаха.230 Раньше мизерная частичка человечества, обращавшая на это внимание, употребляла безумно дорогие духи—одеколоны, теперешние дезодоранты несравненно дешевле—эффективней: в переполненных утром вагонах жаркого нью-йоркского метро пот не обоняешь. Почему я это говорю, о чем хлопочу? Опять-таки издержки на удовлетворение той же самой потребности — оградить окружающих от наших ароматов — круто снизились, но это не значит, что сама потребность уменьшилась и что она хуже—меньше удовлетворяется.

И последний, четвертый, пример. Холодильники, стирально—посудомоечные машины, а особо компьютеры радикальнейшим образом изменили быт (западный). Уже в 1994 американцы тратили на персональные компьютеры щедрее, чем на телевизоры. Измеряется ли громадный эффект первых (да и вторых) через цены?

Смысл примеров прост — объемы благ, выраженные в ценах, отражая, в лучшем случае, динамику затрат на них (их «стоимостного объема»), не дают адекватного представления о динамике их жизненного значения (потребительской ценности, «физического объема»). Чтобы измерить экономический рост, приходится складывать разнообразные продукты—услуги, говоря по-русски — лошадей с рябчиками, а по-американски — яблоки с апельсинами. Проблема, давно известная экономистам, преодолевается (не скажу — разрешается) приданием каждому товару—услуге некоторого «веса» (коэффициент, с помощью которого и происходит складывание—сведение к единой мере). Пытаясь устранить эффект изменений структуры производства и структуры цен, объемы производства благ в сравниваемых периодах перемножают на цены какого-то года, принимаемые за «постоянные» (неизменные—«базовые»). Иначе говоря, измеряют за период по «весам» некоторого момента, к примеру начального года (принимают его за «базовый»).231 Экономическая наука, кстати сказать, из-за направленности на единый измеритель в значительной мере и есть проблема весов в разных ее ипостасях.

Считается, что учет изменения количеств в физических единицах (не путать с «физическим объемом») при измерении динамики приемлемо прост, а «взвешивание» входит в самое вычислительную процедуру (имеются разные ухищрения).232 Не совсем так даже относительно первого — включить каждый продукт непосредственно в расчет технически невозможно, а свойства—качества этих продуктов чрезвычайно разнородны (то же «обыкновенное» молоко бывает многих видов) и весьма подвижны, непрестанно появляются новые продукты. Поэтому сравнения проводят по «наборам товаров-пред- ставителей» (в частности, «корзина потребительских продуктов»). Что касается самого расчета, результат существенно зависит от того, в ценах какого периода производится «взвешивание», причем невозможно сказать, применение цен какого именно периода, какие веса «правильнее».233 Ухищрения (например, употребляют так называемые цепные индексы, усредняют показатели, исчисленные в ценах исходного и конечного года) не всегда практически применимы.234 Не считая неточности, неизбежные в измерениях целого по части, и игнорируя для простоты жизненную «неидеальность» реального рынка, то есть необязательную «верность» исходных цен, есть еще, по меньшей мере, две проблемы.

Первая. Не вижу заслуживающих внимания аргументов против общепринятого: на рынке некоторым образом (каким — никто—никогда не объяснил, но это не так уж и важно) происходит статистическое соизмерение потребительских оценок разных товаров—услуг, выясняется соотносительное их общее «потребительское качество». Однако никакие известные мне ухищрения не решают ту же проблему в динамике. Или, иначе, человеческий гений не сумел изобрести способ «хорошего» исчисления индексов цен — каждый обладает существенными недостатками. Даже в США, где, казалось бы, это должно обстоять лучше (налаженная статистика, мощнейшая экономическая наука), в 1995-7 остро обсуждался вопрос об индексах потребительских цен (см. чуть ниже).

Очередной пример (не для специалистов, которые сами все понимают) — теперь, в 1999, в Америке превосходный персональный компьютер обходится в 1 200, а неплохая автомашина —в 12 ООО долл. Значит ли это, что потребительная ценность машины в десять раз выше, чем компьютера? Формально (то есть при условии предельных показателей в равновесных моделях и т. д.) — да. Все-таки, повторю, не очень понятно, почему именно потребители ценят автомашину как раз в 10 раз выше (очевидно, что такая разница в ценах зависит не только от их оценки, а и от других факторов, прежде всего от затрат на производство и машин, и компьютеров)? Но дело, в конце концов, не в этом, а в том, что соотношения меняются в динамике, причем степень изменения не (или же мало) зависит от их соотносительной (умей мы соотносить) «потребительной ценности».235 Крайне важно, что нет более-менее удовлетворительного способа учесть изменение качества (в самом широком смысле) старых товаров—услуг и оценить—сопоставить новые, а они радикально меняют картину. Не в том дело, что общий измеритель пока не обнаруживается, а в его отсутствии — и в разных товарах, и в разных модификациях одного товара просто нет некоего «общего свойства—качества» (кроме размера затрат; впрочем, Э.Ершов напомнил, что и с «общим свойством затрат» не все ясно).

Вторая проблема. Уже упоминал, как скверно выходит с объемом—динамикой «бесплатных» благ, оплачиваемых фиском (основная часть продукции «нематериального» производства). Обычный способ — измерение по рыночным ценам — неприменим, они не «продаются на рынке». Измерять сферу образования как-то (!) можно, ориентируясь на частные школы—университеты (когда есть), а как быть с содержанием армии—полиции—библиотек?236 Единственная, выходит, возможность — измерять все же по-марксистски, то есть затратами, а не результатами, но эффект такой возможности решающим образом зависит от уже осужденной посылки о пропорциональности результатов затратам. Ничуть не легче со здравоохранением, не залезая далеко в эту многогранную проблему, замечу, что «увеличение объема его услуг», измеренное затратами или как-то иначе, далеко не всегда благо (в этом же смысл и примера выше с дантистами).237 Или современный пример — доделывается храм Христа Спасителя и дьявольски трудно измерить результат сего несвятого деяния для включения в динамику российских ВВП—ВНП.

Опять и в отдельном абзаце отмечу принципиальное: между затратами-результатами нет пропорции, технический прогресс часто ведет к росту «качества» (увы, не всегда) при одновременном снижении затрат.238 Собственно, вся история человечества зиждется на опережающем росте результатов по сравнению с затратами, иначе и в материальном смысле мы бы все еще жили, как допервобытные дикари. Более того, возрастает, так сказать, разрыв—раструб, то есть опереже ние результатов по сравнению с затратами.239 При всем том принципиальная невозможность магического показателя, сводящего в себе реальный рост результатов, очевидна.

Сказанное вполне тривиально. Известно также лихое вранье советской статистики, публиковавшей замечательные темпы роста (по делу нашумела «Лукавая цифра» Г.Ханина—В.Селюнина), раскритикованы и темпы роста советской экономики, исчисленные ЦРУ (см. главу четырнадцатую).240 Куда менее известно публике, что проблемы динамических измерений нелегки и для западной статистики.241 Одна из попыток преодолеть эти трудности — появление несколько десятилетий назад работ о так называемых hedonic indices.

Не ломлюсь ли я в настежь распахнутые ворота? Нет, не рискну утверждать, что общепринятое измерение роста всегда неверно само по себе, все же оно неотвратимо «искажает» реальную динамику: изменение «физических качеств» товаров—благ плюс изменение к тому же их «весов» (по-научному — структуры потребления) решающим образом затуманивает картину. Беда была бы не столь велика, если бы, так сказать, величина раструба была одинакова или хотя бы при более-менее одинаковом темпе изменения. Однако мы этого просто не знаем и имеем все основания полагать ее—его неравномерность.

Поясню. Допустим, высчитано, причем совершенно «точно», то есть в «правильных» ценах, с «верными индексами» и т. п., что за некоторый период ВВП некоторой страны изменился на некоторый процент. Допустим также, что остались неизменными число душ и удельный вес личного потребления в ВВП. Сделаем и другие необходимые допущения. Значит ли это, что соответственно изменился жизненный уровень, то есть количество товаров и услуг на душу? Нет, мы можем лишь утверждать именно такое изменение объема затрат, однако никак нельзя надеяться, что точно так же, в такой же мере изменился и, так сказать, объем потребительского эффекта. При всем уважении к занимающимся трудным делом измерения экономической динамики ее результаты не избыточно совершенны.242

Взаимосвязанно рядом находится и проблема динамики—индексов цен. Хотя для их построения используются разные способы, «правильный» индекс определяется только через манипуляции с показателями роста. И обратно — с «верным» индексом цен рост нетрудно вычислить.243 Не хочу входить в дальнейшие подробности и щеголять жаргоном, просто замечу условность—приблизительность известных способов, то есть: всякие измерения динамики уже только по этой причине неизбежно «неточны».244 Экономистам я уже в третий раз напомню эластичность потребления, а остальным читателям скажу, что именно в измерении динамики более всего сказываются недостатки употребления рыночных цен для экономических измерений. Речь не о «неверности—неправильности» рыночных цен, а лишь об их (не)пригодности для измерения экономического роста.245 Последняя фраза отнюдь не значит, что я знаю лучший способ, более того, вполне уверен, что ничего такого и не придумаешь, увы, в жизни много не только несовершенного, но и принципиально неулучшаемого, проблема измерения динамики цен поистине проклята своей неразрешимостью.246 Выше я заметил принципиальную схожесть проблемы с межстрановыми сравнениями, к ним соответственно относится и все сказанное об измерении экономического роста.

Табл. 5 иллюстрирует практическое измерение экономического роста в Америке.247 За 60 с гаком лет народное хозяйство США выросло в 6 раз, а в расчете на душу — менее чем в 3 раза — 280 процентов.248 В 1933 американская экономика «дошла до дна», после чего только в 1940, через 11 лет после начала Великого Кризиса, превзошла предкризисный объем душевого производства. Все же главное, ради чего таблица составлена, — вывод о росте душевого производства (и очень грубо говоря, роста уровня жизни) за это время менее чем в 3 раза представляется сильно заниженным.249 Сказать по-другому, по-види- мому, за это время действительно так выросли затраты, а вот результаты... Не знаю, как это доказать, а потому не вдаюсь в подробное обсуждение, просто отмечу радикальное изменение жизни в Америке за эти годы. И подведу итог: индексы занижают реальный рост, а также завышают рост цен.1 Рост ВНП США2 ВНП, млрд Население, Таблица 5 Надушу, / 1987 долл. млн 1987 долл. 1929 828 122 6 787 1933 590 126 4 683 1940 909 133 6 835 1960 1 983 159 12 472 1976 3412 218 15 651 1991 4 836 255 18 964 1991 в%к 1929 584 209 280

Вывод? Нечего предложить взамен, да и не обязан я отвечать на все вопросы, однако, пользуясь показателями экономического роста, а также, к примеру, показателями динамики уровня жизни, надо ясно понимать принципиальное их несовершенство; повторю уже в последний раз, они, в лучшем случае, отражают затраты, а не результаты (физический объем). За короткий ряд лет показатели динамики можно принимать как практически удовлетворительное приближение, а за среднесрочные и особенно долгие периоды, исчисляемые десятилетиями, они доверия не заслуживают, так как в целом измерения динамики существенно занижают реальный рост. Не принципиально лучше и международные сравнения (об одном из них — в главе

«но», тогда заработок одного работника кормил семью. Видимо, главное — резкий рост «усложненных» потребностей.

Кстати, 1940-80-е этого века в США представляют собой исключительное явление в мировой истории — никогда жизнь преобладающей массы населения крупной страны не улучшалась так быстро—намного, причем с высокого уже уровня. Помимо прочего, именно довольство населения лучше всего объясняет, как в 1960-х либеральное большинство элиты смогло провести широкую программу защиты гражданских прав (признанную теперь провалившейся). 1

Не столь очевидный пример: американская «левая» печать не устает твердить, что жизнь «простых людей» ухудшилась после 1981. Явная эта чепуха основана, думаю, на не слишком годных индексах цен. Другое дело, как феномен ощущается населением, которое на самом деле сравнивает не с «объективной картиной» прошлого, а с расширившимися возможностями (в Америке), но это (то есть в моей терминологии «проблема ножниц», которую я несколько раз дальше упоминаю) на самом деле — неэкономический вопрос. 2

Survey of Current Business. Dec. 1992, pp. 30-1; SA-70, p. 5; SA-93, p. 8. ЯЛ’дает показатели и до 1929. четырнадцатой). А к значению роста экономики мы вернемся в приложении к главе шестнадцатой.

Закончив с темой, как она обозначена в заголовке, добавлю необходимое. Значение—важность измерения затрат я отнюдь не отрицаю, а лишь говорю, что не все ими измеримо. Вернемся к нашему примеру с едой, ее удельным весом в национальном продукте. Парадоксальная разница между величиной затрат на производство еды и ее жизненной ролью отнюдь не означает, что экономисты вообще ничего не умеют, многие наши расчеты крайне полезны именно поэтому, что измеряют как раз затраты. Действительно, скажем, сопоставление удельного веса затрат на пищу в национальном продукте разных стран весьма красноречиво. Называя в главе первой особенностью взгляда экономиста сопоставление затрат—результатов, я объяснил здесь, как мог, наше неумение измерить результаты. Всех проблем с динамическими измерениями я не назвал, читателю стоит еще раз задуматься над тем, что мы обсуждаем едва ли не наиважное измерение в экономике, и коли здесь такой явный неуспех, то приходится сказать, что наша наука только лишь выходит из младенчества, учится ходить—сч итать.

А тем, кто всерьез озабочен взрослением нашей науки, предложу на закуску два вопроса.

Первый: а что на самом деле отражают теперешние показатели роста? Не рост ведь общего объема производственных затрат. Против такого предположения как раз и говорит факт улучшения нашего жизненного уровня (за пределами пропорционального росту «трех факторов»). И кстати сказать, верна ли молчаливо принимаемая нами за верную посылка о том, что в текущих измерениях отраслевая структура экономики отражает, так сказать, «полезность» отраслей? Возвращаясь к нашему примеру с пищей, весьма скромная (в современных экономиках) доля сельского хозяйства в национальном продукте отражает опять-таки затраты, а не реальную роль еды.

Второй: в какой мере возникновение и расширяющееся применение концепции паритетов покупательной способности связано с рассматриваемой здесь проблемой? Уточняя вопрос: смягчает ли динамический расчет по паритетам недостаточность «измерения по затратам»?

<< | >>
Источник: Бирман Игорь. Я — экономист (о себе любимом). — М.: Время. — 576 с. — (Век и личность).. 2001

Еще по теме приложение к главе третьей измерение экономического роста:

  1. приложение к главе шестнадцатой о феномене экономического роста
  2. 3.7 Выводы по третьей главе
  3. 3.4. Выводы по третьей главе
  4. ИЗМЕРЕНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОСТА
  5. Приложение 2 к главе 3 ЭКОНОМИЧЕСКИЙ РОСТ, ИНФЛЯЦИЯ И МИРОВАЯ СТАТИСТИКА
  6. § 1.Определение и измерение экономического роста
  7. §1. ИЗМЕРЕНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОСТА И ЕГО ФАКТОРЫ
  8. Оценка и измерение экономического роста. Классический взгляд и взгляд с точки зрения глобализации
  9. Приложение к главе 11
  10. Приложение 1 к главе 1
  11. Приложение к главе I
  12. Приложение к главе 4 ТЕОРИЯ СПРОСА — МАТЕМАТИЧЕСКИЙ ПОДХОД
  13. приложение к главе четырнадцатой из опубликованного
- Бюджетная система - Внешнеэкономическая деятельность - Государственное регулирование экономики - Инновационная экономика - Институциональная экономика - Институциональная экономическая теория - Информационные системы в экономике - Информационные технологии в экономике - История мировой экономики - История экономических учений - Кризисная экономика - Логистика - Макроэкономика (учебник) - Математические методы и моделирование в экономике - Международные экономические отношения - Микроэкономика - Мировая экономика - Налоги и налолгообложение - Основы коммерческой деятельности - Отраслевая экономика - Оценочная деятельность - Планирование и контроль на предприятии - Политэкономия - Региональная и национальная экономика - Российская экономика - Системы технологий - Страхование - Товароведение - Торговое дело - Философия экономики - Финансовое планирование и прогнозирование - Ценообразование - Экономика зарубежных стран - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика машиностроения - Экономика общественного сектора - Экономика отраслевых рынков - Экономика полезных ископаемых - Экономика предприятий - Экономика природных ресурсов - Экономика природопользования - Экономика сельского хозяйства - Экономика таможенного дел - Экономика транспорта - Экономика труда - Экономика туризма - Экономическая история - Экономическая публицистика - Экономическая социология - Экономическая статистика - Экономическая теория - Экономический анализ - Эффективность производства -