<<
>>

ПРЕДИСЛОВИЙ К ЧЕТВЕРТОМУ ИЗДАНИЮ

Четвертое издание настоящей книгй, как и ТреТьб, представляет собой стереотипную перепечатку второго издания, для которого летом 1926 г. я предпринял редакционную обработку написанного в 1911 г.
текста и которое положено в основу подготовленных к выпуску английского и французского переводов, уже вышедшего сокращенного итальянского, а также планируемого японского переводов. Я не считаю текст окончательным, но до сих пор не находилось времени, чтобы сделать то, что мне хотелось бы еще сделать. Следует признать, что кругу проблем, которые здесь обсуждаются, в своем рабочем плане в последние годы я стал отводить заметно больше места, правда, в несколько ином аспекте. Я пытался обработать относящийся сюда статистический и исторический материал, насколько мне это было посильно и насколько мне позволяли средства из Фонда Рокфеллера, любезно предоставленные мне Комитетом по исследованиям в области общественных наук при Гарвардском университете. При этом свою теоретическую схему, или модель, я использовал в качестве инструмента исследования, и это предоставило мне возможность познакомиться с тем, как она функционирует, если использовать ее как нить Ариадны. Видимо, в качестве напутствия к четвертому изданию можно было бы сказать об этом несколько слов.

В предпринятом мною анализе фактов речь шла, с одной стороны, прежде всего о проблеме конъюнктуры, а с другой — о чем-то большем, нежели просто о верификации моей теории. Но тот, кто прочитает данную книгу, поймет, что не только ее последняя глава, но, собственно говоря, каждая страница имеет отношение к проблеме конъюнктуры. Это вполне естественно. Стоит нам выйти за рамки теории равновесия, как мы оказываемся в сфере проблем конъюнктуры, и ни одно явление не может быть объяснено вне связи с ней. Любое высказывание, к какому бы предмету оно ни относилось, в конечном счете имеет отношение к конъюнктуре. Тем самым подтверждается справедливость утверждения Шпитгофа о том, что изменение конъюнктуры является укладом жизни капитализма.

Моя теория должна дать логически завершенную модель хозяйственных изменений во времени, и в той мере, в какой она это позволяет сделать, она необходимо является также и объяснением ряда отдельных явлений и изменений конъюнктуры, в рамках которой они происходят. Поэтому работа над фактическим материалом по проблемам конъюнктуры сама по себе дает все, что нам необходимо за пределами круга проблем равновесия. И поэтому такой материал, те возможности, которые предоставляет его анализ, являются для теории неистощимым источником новых идей, взглядов, точек зрения, постановок вопросов, методов. Причем все это выходит далеко за рамки одной-един- ственной проблемы объяснения изменения конъюнктуры или того, какого мнения следует придерживаться в отношении определенного объяснения изменения конъюнктуры. Тем не менее я, пожалуй, могу с точки зрения данной книги сказать, что верификация существующих теорий представляет собой основную цель изучения статистических и исторических данных, сколь бы мало я ни разделял такой точки зрения.

Но вначале важно договориться о том, что следует понимать под «верификацией». Никакие непроанализированные, неочищенные данные, собственно говоря, не могут подтвердить достоверность или ложность какого бы то ни было теоретического положения. Неверно и то, что наблюдение статистических или исторических фактов могло бы привести нас к пониманию совместимости или несовместимости с ними определенной теории. Ибо весьма реальная зависимость может быть настолько скрыта от нас другими моментами, что без глубокого анализа данных мы ничего не увидим. Поэтому нам не остается ничего другого, как стремиться достигнуть более скромной цели, а именно выявить, насколько очевидной является та зависимость, о которой говорится в том или ином теоретическом положении, или, выражаясь иначе, насколько велико ее значение для понимания существа дела. Вообще говоря, так обстоит дело в любой области той или иной науки, только в некоторых из них даже эта цель вовсе не столь незначительна, и в первую очередь там, где допустимо требовать, чтобы теорий, снабжаемая необходимыми данными, позволяла рассчитывать эффект.

Поясним это на примере. Физик утверждает, что теория атома Бора—Зоммерфельда в известной степени обнаруживает свою несостоятельность, поскольку на основе ее допущений нельзя определить энергию стационарных состояний систем с несколькими электронами; ее авторам скорее бы прОстили голословные утверждения и логические неувязки. Смысл и ценность подобного склада мышления ясны: для практической научной работы важны не абстрактные «истины», а конкретные методы, которые можно применять. Последнее означает: работать с имеющимися данными таким образом, чтобы получать результаты, соответствующие наблюдаемым фактам. Ничего плохого не будет в том, если мы станем давать наши оценки — «верно» или «неверно», — руководствуясь исключительно такими соображениями. Важно при этом осознавать, что тем самым выказывается преклонение перед чистым прагматизмом, от которого у философски настроенных голов волосы становятся дыбом.

Если же учесть существующие условия, влияние ряда факторов на качество нашего материала, а также нередко крайне низкий — с чисто статистической точки зрения — уровень его, то сказанное означает необходимость того, чтобы: 1)

наша теория там, где она формулирует положения, по своему характеру допускающие количественное выражение, и где в ее распоряжении имеется необходимая для того информация, предоставляла нам возможность получать количественные результаты, совпадающие с фактическими данными; 2)

наша теория там, где она формулирует положения, по своему характеру или по состоянию данных не допускающие количественного выражения, предоставляла нам возможность убедиться в том, что реальное положение дел grosso modo (в основой) такое, какое можно было бы ожидать, исходя из теории; 3)

мы могли, если не имеет места ни первое, ни второе, указать конкретное обстоятельство или конкретную помеху, которыми данное обстоятельство вызвано, а также направление и точные или приближенные масштабы их влияния, так чтобы с соответствующими поправками результаты анализа все же стали бы понятными.

Требовать меньшего, как мне представляется, неверно, йоскольку это было бы свидетельством по крайней мере незавершенности работы, требовать большего кажется мне смешным. Надеюсь, в книге, которая будет опубликована в течение года, я приведу доказательство тому, что теория, развиваемая в данном томе, удовлетворяет этим требованиям везде, где можно сделать соответствующую проверку. Там, где возникают non liquet (неясности), постоянно приходится иметь дело либо с нехваткой материалов, либо с их недостоверностью. В тех случаях, когда материалы дают ясное представление, они совпадают — разумеется, если точно выявлены помехи — с основывающимися на теоретических соображениях ожиданиями. Для той части материала, которая задана в форме временных рядов, сказанное означает, что эти ряды, т. е. индексы цен и цены, индексы товарных масс вообще и массы отдельных товаров, доходы, но в первую очередь прибыли и заработная плата, ставки процента, безработица, объем товарооборота, чековые активы, прекращение платежей, капиталовложения и т. д., ведут себя так, как они должны были бы себя вести, бели бы теория была верна. Правда, здесь налицо достаточная свобода выбора альтернативных вариантов объяснения. Ведь временные ряды представляют собой лишь те количественные контуры исторического процесса, которые могут обрисовываться под воздействием самых различных факторов. (Полагать, что можно обойтись только этими рядами, — значит сильно переоценивать их значение. Историческая интерпретация временных рядов, т. е. определение того, что же действительно происходило в хозяйственной жизни из года в год (а возможно, из месяца в месяц), нужна не только и не столько из-за «внешних помех». Она необходима прежде всего Для того, чтобы понять нормальный ход событий и то отражение, которое этот ход нашел в данных статистики. Только такого рода исследование дает подтверждение тому, что действительно значимыми были здесь как раз те моменты, на которые указывала теория. При этом мне следовало бы заниматься рассмотрением мельчайших подробностей, в частности процессов, протекавших внутри отдельно взятых концернов, иными словами, заниматься работой, которая мне совершенно не под силу.

Впрочем, в той мере, в какой мне удавалось все же продвигаться вперед, появлялись и подтверждения тех теоретических представлений, которые излагаются в настоящей работе. Разумеется, их надлежало расширить, а в отдельных чертах и уточнить. Короче говоря, это была задача, состоявшая в том, чтобы перебросить мостик от наиболее абстрактных положений к хаотическому нагромождению реальных процессов. Именно она породила целый ряд новых частных проблем. В первую очередь нужно было основную идею излагаемой здесь модели (в соответствии с нею процесс капиталистического развития представляет собою некое подобие движения волн: начальная волна беспрепятственно вырастает из состояния полностью сбалансированного равновесия, а затем спадает, переходя в то же равновесное состояние) переформулировать таким образом, чтобы схема могла отражать также и единственно реальное положение вещей, в котором учитывалось бы влияние предшествующего развития и которое никогда не представляет собой ничего иного, как состояние хронического неравновесия. В принципе же все это значило гораздо меньше того, что я сам ожидал. Взаимосвязи и взаимозависимости, описываемые моей моделью, настолько прочны, что в историческом и статистическом отношениях они проявляют себя в полной мере вопреки всему тому, что наслаивается на них in praxi (на деле).

Вот несколько примеров. К «наиболее абстрактным» разделам предлагаемого исследования относится теория процента, изложенная в главе пятой. Она объясняет процент проявлением действия новых производственных комбинаций. Успешное функционирование этих комбинаций приводит к созданию фонда стоимости, являющегося источником процента. Разумеется, сказанное имеет отношение лишь к «производительному проценту», и столь же естественно, что этот феномен, однажды возникнув, распространяется на все производство и всю хозяйственную деятельность. Последнее имеет место до тех пор, пока мы совершенно не теряем из виду данный первоисточник. Это обстоятельство достаточно полно отражено в современных исследованиях процента.

И тем не менее ставка процента в ходе конъюнктурных колебаний ведет себя в основном так, как если бы она зависела только от этого фундаментального момента, а именно от предпринимательской деятельности.

Теория предпринимательской прибыли, излагаемая в главе четвертой, с самого начала не встретила никаких серьезных возражений. Однако следовало бы ожидать, что сумма прибылей от нововведений в экономическом процес

се, которую ведь и сама теория характеризует только как основу предпринимательских прибылей, растворится в массе других элементов и их общая сумма будет обнаруживать динамику, независимую от движения только предпринимательской прибыли. Правда, всякого рода «вторичные» прибыли в количественном отношении, как правило, гораздо важнее. Тем не менее со всей очевидностью обнаружь вается то, о чем идет речь, а именно взаимосвязь, характеризующая их как «вторичные», и исторически картина всех тех видов доходов от производства, которые в самом широком смысле именуются предпринимательскими, не могла бы быть иной в количественном отношении, если бы все они были действительно только предпринимательской прибылью. Статистическое вычленение этих первичных прибылей — допустим, на основе статистики подоходного налога — могло бы быть осуществлено только каким-либо общественным учреждением, которое использовало бы в этих целях труд сотен чиновников, что, вообще говоря, было бы не самой бесполезной работой. Впрочем, анализ доходов, полученных наиболее процветавшими в тот или иной период отраслями промышленности, а по возможности, и многими отдельно взятыми концернами, как и анализ истории формирования крупных состояний, позволяет все же кое-чего добиться. Напротив, из-за несовершенства имеющихся у нас данных неблагоприятным образом обстоит дело с подтверждением наличия взаимосвязи между производственными нововведениями и капиталовложения’ ми, с одной стороны, капиталовложениями и предоставлю нием дополнительных кредитов — с другой. Поскольку ста- тистика образования капитала в равной степени страдает всеми мыслимыми недостатками и поскольку в теоретаь ческие представления еще до того, как они окажутся пригодными для отражения реального положения, нужно ввести элемент «сбережения», определяемый на основе абстрактных предположений, то при верификации теории кредита и капитала в главе третьей речь может идти только о подтверждении достоверности соответствия теоретических предположений фактическому положению вещей. Конечно, достаточно ясное представление о взаимосвязях между нововведениями, выпуском промышленной продукции, банковскими кредитами, чековыми активами и тем, что, запутывая дело, называют «оборачиваемостью банковских активов», дают статистические данные. Более четко они выявляются при анализе отдельных процессов, который, собственно, может объяснить и, следовательно, хотя бы частично элиминировать временные несоответствия. И хотя имеется ряд вопросов, не допускающих однозначного ответа, обнадеживающим для нас является то обстоятельство, что реальное положение вещей тем больше соответствует теоретическому ожиданию, чем глубже проникаем мы в его существо.

Зато экономическая история последних 150 лет является единственным арсеналом доводов, используемых для верификации теоретической конструкции, рассматриваемой в главе второй, а также ее модели в той мере, в какой меняется экономический организм, находящий применение в том разделе социологии управления, который она ставит на службу экономического анализа, а также для верификации того процесса, которым в главе шестой объясняется ход конъюнктуры. Волны того потока, который представляет собой не что иное, как процесс исторического развития, могут быть интерпретированы на основе анализа волн теоретической модели развития тем лучше, чем они длиннее: нововведения, порождающие те волны, продолжительность которых в среднем не превышает 40 месяцев, не всегда легко выявить. Напротив, самые длинные волны в той степени, в какой они выявляются статистикой,— «периоды смены» («Wechselspannen») Шпитгофа, или «длинные волны» Кондратьева,—настолько удачно вписываются в схему, что здесь не требуется практически ничего доказывать. Первая «волна» известна нам как промышленная революция. Подъем второй — «волны пара и стали» — приходился на 40-е годы прошлого века. «Волна электротехнической, химической и автомобильной промышленности», третья по счету, зародилась в 90-е годы XIX в., в наши дни происходит ее спад. При всем этом не только совершенно четко прослеживается наличие в наших статистических рядах всех трех «волн», но и очевидной становится их связь с предпринимательской деятельностью, предпринимательской прибылью, нарушением равновесия, вызываемым, вне всякого сомнения, появлением новых отраслей промышленности, а также процессом деклассирования и реакции, образующим отходящие от нее «волны-ответвления». Аналогичным образом обстоит дело и с «волнами» средней длины (продолжительности), которые я в интересах научно-исторической справедливости именую «волнами Жуглара». И во всех случаях сказанное подтверждает, как уже подчеркивалось мною, нечто большее, нежели только просто объяснение конъюнктуры.

Но даже картине, воспроизводимой в неизменных масштабах экономики, которая приводится в главе первой в качестве чисто умозрительной конструкции и от которой требуется только то, чтобы она давала ясную в понятийном отношении отправную точку для последующего изложения, — даже этой картине в каком-то отношении соответствует статистический и исторический материал. Я сейчас говорю не о том совершенно очевидном обстоятельстве, что теория экономического равновесия, как и любая чистая теория, логически уточняет лишь некоторые черты действительности, вследствие чего ее посылки относительно определенных связей между элементами системы экономических величин должны всегда иметь в тенденциях свой «реалистичный» компонент, который обнаруживается и в соответствующем материале. Нет, я имею в виду нечто гораздо более непосредственное. Разумеется, мы можем теоретическую картину экономического равновесия противопоставить состоянию неравновесия любого конкретного исторического момента временя. Но это реальное неравновесие в одни, вполне определенные и статистически и исторически выявляемые отрезки или моменты исторического процесса оказывается к теоретическому равновесию ближе, чем в другие. И такие отрезки или моменты не случайны, а закономерны, причем они находятся не в равном друг от друга удалении: в рамках строго закономерной и статистически выявляемой смены система вначале удаляется от равновесия, а затем опять стремится к равновесию, правда, уже другому, в полном соответствии с тем, как того требует теория укоренения новых комбинаций (подъем) и приспособления экономического организма к изменившейся по этой причине ситуации (депрессия). Между данными перепадами (Exkursionen) как раз и находятся точки или, скорее, небольшие отрезки, которые я в своей лаборатории привык называть «точками близости равновесия» и которые даже представители делового мира считают «относительно нормальными». Вот поэтому каждому подъему предшествует хотя и не полное, но в первом приближении все же реализуемое равновесие, подобное тому, которое происходит в понятийно гиперболизированном виде в теории И которое принимается нами в главе пятой за факт \ 1*аким образом, пб завершений периода изучения матё- риалов я могу с большей уверенностью, чем прежде, вновь представить свою модель экономического развития, с большей уверенностью в том, что во всех основных элементах она построена правильно. Здесь ничего не меняют и те успехи, которые достигнуты в истекшем десятилетии в разработке методов теоретических и статистических исследований. Последние дали мне неплохое вспомогательное средство, разработать которое самому мне ни за что не хватило бы выдумки: для примера назовем метод анализа тренда, в основе Которого лежит идея «нормальных точек» («Nor- malpunkte») временного ряда и появлением которого мы обязаны Рагнару Фришу. Этот метод вписывается в мою схему, как если бы был разработан специально для нее. Что касается методов теоретических исследований, то из-за них материалы главы первой будут выглядеть еще более устаревшими, чем они были на самом деле уже в 1911 г. Да и на ряд других элементов моего аппарата некоторые из моих лучших учеников смотрят со снисходительным пренебрежением. Новые работы, и прежде всего работы в области несовершенной конкуренции, производственных кривых безразличия, дискретных и запаздывающих реакций, полностью изменили облик здания общей теории и пополнили наш «инструментальный ящик» такими средствами, которые совсем по-иному обрабатывают гранит теории, чем бесхитростные средства, используемые для аргументации в настоящей книге. И тем не менее мне хотелось бы и впредь сохранить ее структурную простоту, а где-то в другом месте2 сказать также о том, каков должен быть мой вклад в достижения современной теоретической мысли. Ибо только в таком простом одеянии и при полной свободе от исторического и статистического материала основная идея книги может оставаться доступной более широкому кругу читателей и одновременно знакомить с методами интерпретации экономических процессов и явлений тех из них, кто заинтересован в этом. И только под углом зрения этой простоты изложения я могу сказать читателю: посмотри вокруг себя, и ты увидишь, что вещи действительно таковы.

Кембридж, Массачусетс, конец 1934 г.

<< | >>
Источник: Шумпетер Йозеф Алоис. Теория экономического развития. 2008

Еще по теме ПРЕДИСЛОВИЙ К ЧЕТВЕРТОМУ ИЗДАНИЮ:

  1. ПРЕДИСЛОВИЕ К ШЕСТОМУ ИЗДАНИЮ
  2. Предисловие ко второму изданию
  3. Предисловие ко второму изданию
  4. Предисловие ко второму изданию
  5. ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
  6. ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
  7. Предисловие ко второму изданию
  8. ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ
  9. ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ
  10. ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ
  11. Предисловие к первому изданию
  12. Предисловие к русскому изданию
  13. Предисловие к первому изданию
  14. ИЗ ПРЕДИСЛОВИЯ К ЯПОНСКОМУ ИЗДАНИЮ
  15. Предисловие к первому изданию
  16. Предисловие к первому изданию
  17. ПРЕДИСЛОВИЕ Л. ФЕВРА К ФРАНЦУЗСКОМУ ИЗДАНИЮ
  18. ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
  19. Предисловия Ирвинга Фишера к первому и второму изданиям
  20. Восемь изданий «Человеческой деятельности» на испанском
- Бюджетная система - Внешнеэкономическая деятельность - Государственное регулирование экономики - Инновационная экономика - Институциональная экономика - Институциональная экономическая теория - Информационные системы в экономике - Информационные технологии в экономике - История мировой экономики - История экономических учений - Кризисная экономика - Логистика - Макроэкономика (учебник) - Математические методы и моделирование в экономике - Международные экономические отношения - Микроэкономика - Мировая экономика - Налоги и налолгообложение - Основы коммерческой деятельности - Отраслевая экономика - Оценочная деятельность - Планирование и контроль на предприятии - Политэкономия - Региональная и национальная экономика - Российская экономика - Системы технологий - Страхование - Товароведение - Торговое дело - Философия экономики - Финансовое планирование и прогнозирование - Ценообразование - Экономика зарубежных стран - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика машиностроения - Экономика общественного сектора - Экономика отраслевых рынков - Экономика полезных ископаемых - Экономика предприятий - Экономика природных ресурсов - Экономика природопользования - Экономика сельского хозяйства - Экономика таможенного дел - Экономика транспорта - Экономика труда - Экономика туризма - Экономическая история - Экономическая публицистика - Экономическая социология - Экономическая статистика - Экономическая теория - Экономический анализ - Эффективность производства -