<<
>>

§ 1. ТЕОРЕМА КОУЗА

Р.Коуз в статьях «Природа фирмы» (1937), «Федеральная комиссия связи» (1959), «Проблема социальных издержек» (1960), «Маяк в экономической теории» (1974) предложил новый подход к исследованию уже ставшей привычной проблемы.

Данный подход позволяет рассматривать стандартные модели с учетом конфликта прав и соответственно интересов экономических агентов.

В неоклассической экономической теории внешние эффекты рассматриваются как следствие или форма проявления провала рынка, или механизма цен. Отсюда их определение как величины полезности или издержек, которые не учитываются в системе цен. Внешние эффекты создают тем самым различие, с одной стороны, между общественными выгодами и частными выгодами (для позитивных внешних эффектов), с другой стороны, между частными и общественными издержками (для отрицательных внешних эффектов). Данный подход к проблеме внешних эффектов обусловлен определением модели конкурентного рынка в качестве точки отсчета при определении эффективности функционирования других рыночных структур, а также альтернативных механизмов рационирования.

Рынок принято рассматривать в неоклассической экономической теории как обеспечивающий формирование цен механизм [Swedberg R., 1994, р. 259], отвечающий за размещение ресурсов и эффективное их использование. Одновременно относительные цены являются источником информации для экономических агентов, принимающих решения. Поскольку предполагается, что внешние эффекты возникают тогда, когда не все выгоды или издержки отражены в системе цен, то это свидетельствует о нарушении принципа оптимальности размещения ресурсов, а значит, об их неэффективном использовании.

Многообразие форм взаимодействия между экономическими агентами выражается в многообразии возникающих внешних эффектов. Они могут классифицироваться по целому ряду критериев. Первый критерий фактически уже был обозначен — это «знак» внешних эффектов.

В соответствии с ним следует выделять положительные и отрицательные внешние эффекты. Примером отрицательного внешнего эффекта могут быть издержки, которые несет каждый из экономических агентов, использующих ограниченный ресурс, находящийся в свободном доступе (см. главу 10). Положительный внешний эффект возникает, если, например, пчелы, являющиеся собственностью пчеловода А, опыляют во время цветения садовые деревья, правами собственности на которые обладает садовод В. Тогда садовод получает прибавку к урожаю и соответственно прибыли, не выплачивая за это компенсации пчеловоду [Cheung S.N.S., 1988]. В результате масштабы предприятия (объем производства) пчеловода меньше общественно-оптимальных.

По особенностям возникновения внешние эффекты могут быть потребительскими, технологическими или денежными. Потребительская экстерналия — это внешний эффект, возникающий на основе не обособляемых друг от друга прямой функциональной зависимости полезности от количества потребляемого блага для одного человека и обратной (прямой) функциональной зависимости для другого человека. Технологический внешний эффект — экстерналия, возникающая вследствие существования технологической зависимости выпуска одного экономического агента от объема производимых товаров или услуг другого экономического агента. Примеры потребительской и технологической экстерналии будут рассмотрены ниже. Денежный внешний эффект — экстерналия, возникающая вследствие влияния на величину дохода или издержек одного экономического агента объемов производства, ценовой политики, рекламы и других приемов конкуренции другого экономического агента. Образцом такого типа внешнего эффекта является ситуация, возникающая на конкурентном рынке, когда поведение одной фирмы негативно влияет на уровень среднего дохода и соответственно экономической прибыли другой фирмы. Данная ситуация может быть интерпретирована в терминах многосторонней денежной экстерналии.

В зависимости от того, какое отношение возникающий внешний эффект имеет к сторонам, заключающим контракт по поводу обмена правами собственности, можно выделить внутреннюю и внешнюю экстерналии.

Внешние экстерналии — такие эффекты, которые являются внешними не только по отношению к данному контрактному отношению, но и по отношению к группе участвующих в контракте. Внутренние экстерналии — такие эффекты, которые являются внешними по отношению к данному контрактному отношению, но внутренними по отношению к группе, участвующей в контракте.

Кроме того, в параграфе, посвященном изучению приложений теории внешних эффектов, будет предложен еще один вариант классификации — на основе характеристик контрактных отношений (вертикальные и горизонтальные экстерналии).

В дальнейшем мы будем говорить об отрицательных внешних эффектах, поскольку выводы для позитивных внешних эффектов, как правило, будут симметричными.

Проблема возникновения и интернализации внешних эффектов рассматривается в связи с вопросом о конфликте прав, а также спецификации, защиты и обмена правами собственности. Под спецификацией прав собственности подразумевается определение объекта, субъекта права, набора защищаемых правомочий, а также механизма защиты.

Значение права собственности при обсуждении вопросов, касающихся внешних эффектов, было выражено Р.Коузом в связи с критикой ортодоксальной неоклассической теории (Коуз Р.; 1993, с. 140-141]:

«Конечная причина неспособности развить теорию, пригодную для решения проблемы вредных воздействий, — ложное понятие фактора производства. Обычно он мыслится как нечто вещественное, что бизнесмен приобретает и использует (акр земли, тонна удобрений), а не как право выполнять определенные (физические) действия»198.

Использование нового институционального подхода позволяет создать такое представление о внешних эффектах, которое является необходимым условием изменения нормативных выводов экономической теории. Прежде всего речь идет об отказе от априорного вывода о более высокой эффективности одного из способов интернализации внешних эффектов (посредством спецификации прав собственности и осуществления сделки между заинтересованными сторонами или вмешательства государства посредством установления дестимулирующего налога или стимулирующей субсидии, введения количественных ограничений) вне зависимости особенностей конкретной ситуации конфликта прав.

Изучение проблемы внешних эффектов началось с анализа ситуаций, когда один экономический агент оказывал вредное влияние на другого экономического агента, что было побочным результатом его основной (производительной) деятельности.

На основе этого обстоятельства вредное влияние интерпретировалось как нарушение принципа эффективности (иногда вместо термина «эффективность» используется понятие справедливости, что характерно для судебной практики), что требовало вмешательства государства. В результате предлагались различные варианты:

а) возложить ответственность за причиненный ущерб на того, кто его производит;

б) установить налог для производителя вредного влияния на других, величина которого будет находиться в функциональной зависимости от объема произведенного вредного воздействия. Поскольку последнее является как бы побочным результатом его основной деятельности, то возможно построение функциональной зависимости ответственности за ущерб на основе выпуска основного продукта (или услуги);

в) изменить местоположение или график работы производителя и соответственно размер наносимого ущерба и т.п. [Коуз Р., 1993, с. 87].

Если учесть сказанное выше, то возникают вопросы: действительно ли внешние эффекты связаны только с провалом рынка? Если да, то в какой степени и при каких условиях? Возможна ли их интернализация посредством рыночного механизма, его настройки или с помощью альтернативных мер?

Дальнейший ход рассуждений основан на идее, сформулированной Р.Коузом, которая позволяет прояснить природу внешних эффектов вне зависимости от конкретной формы [Коуз Р., 1993, с. 87-88]:

«Вопрос обычно понимался так, что вот А наносит ущерб В и следует решить, как мы ограничим действия А? Но это неверно. Перед нами проблема азаимообязывающего характера. Оберегая от ущерба В, мы навлекаем ущерб на А Вопрос, который нужно решить, — следует ли позволить А наносить ущерб В или нужно разрешить В наносить ущерб А? Проблема в том, чтобы избежать более серьезного ущерба (аналогичные рассуждения могут быть применены к позитивным внешним эффектам. — А.Ш.).

Постановка вопроса в такой форме имеет смысл, когда существует определенная институциональная среда (см. главу 1), в рамках которой мо1уг приниматься те или иные решения о правилах разрешения конфликтов, иными словами, здесь мы не рассматриваем вопрос о возникновении первичных институтов.

Сначала имеет смысл рассмотреть проблему внешнего эффекта и процедуру его интернализации на основе нескольких предпосылок, используемых в наиболее известной в современной литературе по экономической теории прав собственности работе Р.Коуза «Проблема социальных издержек» при постановке проблемы в простейшей форме. 1.

Небольшое число участников обмена (в простейшем случае — два). 2.

Единственность источника внешнего эффекта. 3.

Пренебрежимо малые издержки измерения величины внешних издержек или выгод. 4.

Отсутствие издержек, связанных со спецификацией, защитой и обменом правами собственности.

Докажем, что если трансакционные издержки равны нулю, цена, по которой экономические агенты обмениваются правами собственности, экзогенна, отсутствует эффект дохода (богатства), то первоначальная спецификация прав собственности не влияет на эффективность окончательного размещения ресурсов, а сама эффективность размещения может быть интерпретирована в терминах максимизации благосостояния (принимающего в зависимости от ситуации различные формы, в том числе и величины прибыли или ренты производителя). Следовательно, требуется доказать, что при нулевых трансакционных издержках ценность производства будет наибольшей [Коуз Р., 1993, с. 143]. Такова формулировка теоремы Коуза.

Отметим, что она имеет массу вариаций. Например, Дж.Стиглер формулировал ее следующим образом: «В условиях совершенной конкуренции частные и социальные издержки будут равны» [Коуз Р., 1993, с. 143]. Другие варианты формулировок приведены в статье «Теорема Коуза» в «The New Palgrave: A Dictionary of Economics» Д. Кутером. 1.

Первоначальное распределение титулов собственности не имеет значения с точки зрения эффективности, или Парето- оптимальности, если они могут свободно обмениваться. 2.

Первоначальное распределение титулов собственности не имеет значения с точки зрения Парето-оптимальности окончательного размещения ресурсов, если трансакционные издержки пренебрежимо малы. 3.

Первоначальное распределение титулов собственности не имеет значения с точки зрения эффективности в условиях совершенной конкуренции [Cooter D., 1987, р. 457].

Несмотря на то, что существует многообразие способов формулировки теоремы Коуза, их можно свести ко второму варианту. Так, если принимается предпосылка о совершенной конкуренции, то это означает полноту информации о ценах, отсутствие ограничения на обмен правами собственности ввиду существования свободного входа и выхода из отрасли.

Каждый из элементов предпосылки совершенной конкуренции фактически соответствует допущению о нулевых трансакционных издержках. Что касается свободного обмена на рынке, то следует различать формальную свободу2 и действительную. Если речь идет о действительной свободе, то она может реализоваться только в том случае, если такой обмен сам по себе ничего не стоит. С этой точки зрения первое определение также сводимо ко второму.

Поскольку эффективность имеет множество интерпретаций, то для полноты необходимо исследовать вопрос о значении первоначального распределения ресурсов в условиях ненулевого эффекта богатства, эндогенности цен по отношению к обменивающимся сторонам, а также ненулевых трансакционных издержках. Однако основное внимание здесь будет уделено значению трансакционных издержек в определении окончательного размещения ресурсов в терминах Парето-оптимальности.

Сама постановка проблемы спецификации и обмена правами собственности в рамках предпосылки о нулевых трансакционных издержках позволяет сделать первый шаг на пути к преодолению стереотипа мышления, выработавшегося в экономической теории после появления работы А.Пигу «Экономическая теория благосостояния». В связи с этим будет уместно вновь напомнить слова Р.Коуза [Коуз Р., 1993, с. 29]:

«Экономическая политика предполагает выбор между альтернативными социальными институтами, а они создаются силой закона или зависят от него. Большинство экономистов не осознают этой проблемы. Они изображают идеальную экономическую систему, а затем, сравнивая ее с тем, что они наблюдают (или думают, что наблюдают), предписывают изменения, необходимые, чтобы достичь этого идеального состояния, и при этом вовсе не заботятся о том, как это все может быть сделано».

Когда определяются условия максимизации прибыли фирмами в условиях совершенной конкуренции (а также монополии, монополистической конкуренции и олигополии), то обычно исходят из отсутствия зависимости между выпусками продуктов фирм в натуральном выражении3 (следовательно, аддитивности производственных функций), поскольку речь шла о производстве в рамках одной отрасли, во-первых, а также предполагалось, что все права собственности специфицированы, во-вторых. Оставшиеся же ресурсы можно было использовать как свободные. Таким образом, альтернативные издержки последних равны нулю.

С тем чтобы подойти к анализу интересующего нас вопроса на уровне построения простой формализованной модели, предположим, что есть две фирмы, производящие соответственно продукты X (шт.) и Y (шт.). Функции валового дохода для каждой из фирм имеют вид: TRx=25X, TRY = 30Y. Функции издержек представлены в виде уравнений: ТСХ = Х+0,5Х2+100; TCY = 2Y+Y2+90.

Исходя из предпосылки о максимизации прибыли, каждая фирма будет производить такой объем продукта, что:

МСХ = Рх, d2Rx/dX2 < 0 или dMCx/dX > 0, где Rx — величина прибыли производителя X;

МСУ = Ру, d2Ry/dY2 < 0 или dMCY/dY > 0, где RY — величина прибыли производителя Y.

Отсюда получаем значения оптимальных объемов производства в физическом выражении: X = 24 шт.; Y = 14 шт.

Таким образом, величины экономической прибыли соответственно равны: Rx = 188 ед.; RY = 106 ед. Следовательно, общая величина экономической прибыли равна 294 ед. и является максимально возможной при данных условиях.

Предположим теперь, что фирмы расположены рядом и используют (или претендуют на использование) один и тот же ресурс, причем так, что ненулевое производство продукта X приводит к сокращению производства продукта Y при любой из возможных комбинаций факторов производства и соответственно при любом из возможных значений предельных издержек199. Следовательно, Y можно было бы рассматривать не только как функцию от затрат факторов производства — труда, капитала, земли, но и объемов производства X.

Ресурс в силу многообразия его свойств может быть использован различными способами (что в общем плане соответствует множеству правомочий, которыми могут обладать в отношении него экономический агент или группа экономических агентов), и это здесь проявляется в существовании взаимоисключающих вариантов его использования, что сопряжено с ограниченностью данного ресурса. В данном случае это выражается в существовании технологической экстерналии. Ее материальной основой является технологическая зависимость выпуска продуктов одной фирмы от объема выпуска другой, причем частный предельный продукт У как функция от X меньше нуля.

Конкретная форма функциональной зависимости определяется тем, насколько сильно влияет производство X на сокращение (или увеличение — для положительного внешнего эффекта) производства продукта У. Пусть каждая дополнительная единица X ведет к сокращению объемов производства У по сравнению с потенциальным (то есть когда X = 0) на 0,1200. По размерности к — это переводной коэффициент, показывающий, например, насколько будет уменьшаться урожай (в тоннах) в случае увеличения поголовья бычков на единицу (как в примере, использовавшемся Р.Коузом).

Если исходить из предпосылки о сохранении режима свободного доступа к теперь уже ограниченному ресурсу (в силу того что использование его для одних целей связано с изъятием его из использования — пусть даже частичным — для других целей), пока не объясняя его воспроизводимость, то фирма, производящая продукт X, будет продолжать принимать решения, как будто бы зависимости У = Б(Х) не существует. С этой точки зрения она оказывается стороной в правовом отношении (в соответствии с классификацией В.Хохфельда), обладающей привилегией (см. главу 4). В то же время экономическая прибыль фирмы, производящей продукт У, становится функцией двух переменных: Иу = А(У;Х).

Используя исходные предпосылки модели, можно записать функцию экономической прибыли для данной фирмы в виде уравнения:

Яу= РуУ - ТСУ’,

где тсу = ТСу + кРуХ201.

Поскольку РУ = 30, ТСУ’ = 2У +У2 + 90 + 0,1 • 30Х, то

Ыу = 28У - У2 - 90 - ЗХ.

Если даны значения объемов производства X (а это мы можем допустить, исходя из условий максимизации прибыли фирмы, производящей продукт X), то можно определить потери дохода и прибыли второй фирмы. Так как X = 24 шт., то издержки (которые с точки зрения второй фирмы являются постоянными) сокращают экономическую прибыль на 72 ед.

Отметим, что уменьшается и общая величина экономической прибыли на ту же величину, составляя теперь 222 ед. Это является косвенным свидетельством того, что один из (или нескольких используемых) ресурсов стал ограниченным.

Есть ли какой-либо интерес у фирмы, производящей X, вступить в обмен правами на данный ресурс? Ответ на данный вопрос зависит от существующих правил игры. Если исходить из доминирования свободного доступа, то обмен правами не имеет смысла, поскольку альтернативные издержки использования данного ресурса для фирмы равны нулю. Вопрос о причинах сохранения режима свободного доступа был рассмотрен в главе 9. Здесь важно отметить, что проблема действительно носит взаимообязы- вающий, двусторонний характер, поскольку невозможно говорить об устранении ущерба для одного экономического агента без на- влечения какого-то ущерба на другого. Сама по себе изменившаяся ситуация и, что не менее важно, понимание заинтересованными сторонами произошедших изменений порождают новые альтернативные издержки как для X, так и для У202.

Предположим, что как только ресурс становится ограниченным, права на него сразу же специфицируются, что вполне соответствует неявной предпосылке о нулевых трансакционных издержках как издержках защиты и спецификации прав собственности. Причем спецификация осуществляется случайным образом, так что на ее результаты экономические агенты повлиять не могут. В более сложных моделях необходимо учитывать возможность определения результатов спецификации посредством инвестирования ресурсов заинтересованными сторонами в процесс принятия решения относительно первоначального распределения прав собственности. После того как права собственности специфицированы, экономические агенты могут свободно обмениваться ими. 1.

Правом собственности на ресурс (здесь ключевым оказывается правомочие «право на капитальную стоимость») в соответствии с перечнем А.Оноре наделяется фирма, производящая товар X. Это возможно тогда, когда право собственности де-юре просто подтверждает существование де-факто правового отношения, которое отражает преимущественное положение производителя X в стратегической игре. Тем самым закрепляется образовавшееся новое правовое отношение в соответствии с классификацией В.Хохфельда «право-обязанность». Подчеркнем, что право дефакто здесь изначально состояло в привилегии, основанной на том, что одна из сторон обладает преимуществом в использовании данного ресурса с технологической точки зрения. Тогда ответ на вопрос о возможности обмена правами принимает более конкретные очертания.

а. Функция предельной прибыли фирмы, чей продукт является независимой переменной X, определяет уровень цены предложения на право собственности при данных правилах игры: йКх/дХ = 24 - X.

б. Величина предельной прибыли фирмы, чей продукт является зависимой переменной, определяет цену спроса на право собственности: (Шу/сЗХ = 3.

Для достижения равновесия и полного исчерпания взаимных выгод торговли необходимо, чтобы величины предельных величин рент как функций от X были равны:<ШуД1Х = <Шх/<1Х =Ъ.

В данном случае цена будет равна 3. В результате объем выпуска X должен уменьшиться до 21 шт. Тогда величина прибыли фирмы, производящей X, равна 192,5 ед. Общая величина экономической прибыли составит 226,5 ед., что на 4,5 ед. больше, чем до обмена первоначально распределенными правами собственности. Следует обратить внимание на некоторую нереалистичность данной ситуации в том смысле, что у производителя У как будто бы нет интереса в обмене правами собственности. Величина полученной им прибыли равна 34 ед. На самом деле в условиях двусторонней монополии возможно иное распределение взаимных выгод обмена (в отличие от предложенных выше), кроме того, вполне допустима последующая компенсация8. 2.

Предположим теперь, что права собственности у фирмы, производящей У. Это означает, что в силу существования технологической зависимости У от X производитель последнего не сможет произвести ни одной единицы без разрешения обладателя правами собственности на ставший редким ресурс. В соответствии с новыми правилами игры <ЗКу/с1Х превращается в цену предложения, тогда как сШх/ёХ определяет теперь цену спроса на право собственности. В той мере, в какой соблюдается неравенство сШу/с1Х<с1КхД1Х, существуют неиспользованные возможности для обмена. В результате если будет установлена цена, как в предыдущем случае, то:

а) условия равновесия будут теми же;

б) будет получена та же структура производства (21 шт. продукта X и 11,9 шт. продукта У);

в) общая величина экономической прибыли будет той же, что и в первом варианте спецификации прав, но больше, чем в случае производства в соответствии с первоначально определенными правами.

Таким образом, мы вновь подошли к формулировке теоремы Коуза: при нулевых трансакционных издержках, экзогенных ценах и нулевом эффекте дохода первоначальная спецификация прав собственности не влияет на структуру производства с точки зрения эффективности окончательного размещения ресурсов и условия максимизации общественного благосостояния, выраженного здесь величиной экономической ренты [Коуз Р., 1993, с. 150]:

«...ценность продукта, как она измеряется рынком, максимизируется тогда же, когда максимизируются ренты (или экономическая прибыль. — А.Ш.)».

* Данная ситуация может быть рассмотрена с помощью аппарата теории игр, в котором учитывается стратегическая зависимость игроков друг от друга. К вопросу о двусторонней монополии и эффективности размещения ресурсов мы вернемся ниже

Однако принципиально важным оказывается тот факт, что структура общей величины ренты теперь будет выглядеть иначе. Это связано с тем, что теперь фирма, производящая У, имеет возможность получить экономическую прибыль, величина которой должна быть не меньше той, которая возникла бы в случае отсутствия технологической зависимости У от X, а именно 106 ед. В рассматриваемом примере

Ях = 120,5 ед.; Яу = 106 ед.

Итак, отрицательный внешний эффект оказался интернали- зованным посредством обмена правами на ограниченный ресурс между производителями X и У, поскольку последствия производства X учтены в системе цен. Необходимым же условием обмена правами собственности на ресурс, ставший ограниченным, или ресурс, по поводу которого возник конфликт прав, является их первоначальная спецификация.

Если исходить из того, что полезность как целевая функция экономических агентов не имеет непосредственного отношения к величине ренты, то проблем не возникает. Единственной необходимой корректировкой является выведение за пределы модели функции общественного благосостояния, аргументы которой состоят из индивидуальных полезностей.

Приведенный выше пример позволяет понять смысл тезиса Р.Коуза о взаимообязывающем, обоюдном характере проблемы в случае возникновения внешних эффектов и вытекающее из него положение [Коуз Р., 1993, с. 130]:

«Ничто не может быть более «антисоциальным», чем противодействие любым действиям только потому, что они вредят кому-либо».

Проблема состоит в поиске такого механизма отбора институциональных соглашений, который позволял бы учитывать максимальное количество значимых для соответствующей ситуации выгод и(или) издержек. Если выбранная форма институционального соглашения способствует увеличению объема произведенной ренты, это означает, что она оказывается эффективнее статус-кво.

До сих пор мы рассматривали сокращение объемов производства X как единственное средство обеспечения эффективного использования ограниченного ресурса. В действительности существует множество способов интернализации.

Среди них кроме спецификации первоначальных прав собственности с последующим обменом ими можно выделить установление специальных налогов (субсидий — для позитивных внешних эффектов), количественных ограничений, интеграцию (вертикальную, горизонтальную, конгломератную), систему голосования по поводу приемлемого объема вредного воздействия или выбора соответствующих инструментов интернализации, смешанные формы институциональной реакции на внешние эффекты. Наконец, сохранение статус-кво и соответственно отклонения общественных и частных выгод (издержек) также могут рассматриваться как одна из возможных альтернатив.

Тогда вопрос, который может возникнуть, состоит в том, чтобы определить, какой из вариантов интернализации внешнего эффекта следует выбрать или почему оказался реализованным один из вариантов, а не другой? Здесь ключевое значение при данности положительного полезного эффекта от интернализации имеет величина издержек.

Рассмотрим данный вопрос на простом примере. Предположим, что построен аэропорт Шереметьево-3, который расположен вблизи жилых массивов. Возник конфликт между ним и жителями поселков по поводу права на воздушное пространство. Для одних — это возможность принимать и отправлять самолеты, для других — наслаждаться тишиной, которая вдруг превратилась в ограниченное благо. Предположим, что неудобства, создаваемые аэропортом для местных жителей, стали настолько высоки, что проблема коллективного действия была преодолена и они образовали организацию, выступающую в защиту их интересов. Каковы возможные варианты решения этой проблемы и во что оно обойдется? Все затраты приведены к текущему моменту времени (цифры условные).

Перенос аэропорта в другое место будет стоить 2 млрд. руб.

Изменение расписания движения и уменьшение интенсивности полетов — 1,2 млрд. руб.

Установка в каждом доме шумопоглощающих устройств (третьи рамы, более толстые стены из соответствующего материала) — 1

млрд. руб.

Переселение всех жителей с их согласия в другое, более тихое место — 3 млрд. руб.

Если предположить, что трансакционные издержки (в том числе и по оценке наносимого ущерба, стоимости мероприятий, обеспечивающих разрешение конфликта) пренебрежимо малы, то вне зависимости от первоначального распределения прав собственности выбор будет сделан в пользу установки в каждом доме шумопоглощающих устройств. Однако первоначальная спецификация прав собственности повлияет на окончательное распределение богатства. Этот вопрос мы обсудим ниже более подробно.

Итак, обмен между двумя заинтересованными сторонами будет осуществляться тогда, когда (1) издержки спецификации прав собственности и (2) издержки обмена правами собственности равны нулю или достаточно малы по сравнению с взаимными выгодами от обмена. Это означает, что не возникает проблем идентификации объекта прав собственности, определения субъекта, пользующегося законными правами, набора соответствующих ему правомочий, измерения вредного воздействия и т.п.

Если трансакционные издержки равны нулю, то, строго говоря, с точки зрения Парето-оптимальности окончательного использования ресурсов не имеет значения, каким образом будет обеспечена полученная нами структура производства, поскольку на основе полной информации, когда нет проблемы асимметричности ее распределения, оппортунистического поведения, возможно использование как корректирующих налогов Пигу, так и абсолютных ограничений на производимое благо X.

Приведем пример использования налога Пигу. Важно отметить, что наряду с налогами Пигу могут быть использованы и стимулирующие субсидии, позволяющие производителям вредного воздействия сократить объемы производства, а также схема двойного налогообложения, что указывает на обоюдный характер проблемы, на котором настаивает Р.Коуз [Коуз Р., 1993, с. 129—130].

Установление налога (рис. 33) Пигу приводит к изменению частных предельных издержек. Это значит, что предельные издержки производителя повысятся на величину ставки данного налога. Повышение частных предельных издержек при каждом из возможных объемов производства ведет к сокращению равновесного объема производства и повышению рыночной цены производимого продукта. С этой точки зрения действия налога Пигу (в данном примере) аналогичны любому другому потоварному налогу. Однако существенной особенностью его действия оказывается следующее. В результате в условиях равновесия предельные общественные издержки совпадают с частными предельными издержками, так что проблемы избыточного налогового бремени, влияющей на эффективность окончательного распределения благ, здесь не возникает. В данном случае предполагается, что ставка налога в точности соответствует величине предельных внешних издержек, что обеспечивает Парето- оптимальность равновесия посредством налогообложения.

Рис. 33. Внешние эффекты и налог Пигу:

SMC — общественные предельные издержки; РМС — частные предельные издержки, SMB — общественная предельная выгода; Р"Р* — ставка налога Пигу; Р' — цена производимого продукта до введения налога, Р" — цена производимого продукта после введения налога; ABC — величина потерь в благосостоянии вследствие возникновения внешнего эффекта; ЕМС — внешние предельные издержки 1

Вместе с тем на качественном уровне данная ситуация кардинальным образом отличается от рассмотренной выше системы частного обмена правами тем, что налогообложение не предполагает обязательного возмещения ущерба пострадавшей стороне, что в реальной ситуации будет означать ослабление стимулов к раскрытию информации о размерах наносимого ущерба. Более того, будут ослаблены стимулы получения данной информации самим «пострадавшим».

С помощью графика можно показать, что введение количественных ограничений на объем производимой продукции в случае равенства трансакционных издержек нулю приводит к таким же результатам с точки зрения использования ресурсов. Единственным отличием является то, что рента, которая изымалась у производителей с помощью налога Пигу, теперь остается у них.

SMC, SMB,

Рис. 34. Внешние эффекты и количественные ограничения:

SMC — общественные предельные издержки, РМС — частные предельные издержки; SMB — общественная предельная выгода; Р* — цена производимого продукта до введения количественных ограничений; Р" — цена производимого продукта после введения количественных ограничений; Р* — цена предложения после введения количественных ограничений; X*— количественные ограничения на объем производства продукта X

Несколько более сложной будет ситуация, когда количественные ограничения существуют в виде квот на загрязнение для отдельных хозяйствующих субъектов. В этом случае эффективность размещения ресурсов может быть обеспечена в результате перераспределения данных квот посредством добровольного обмена.

Если предположить, что две фирмы объединяются в одну, например, посредством вертикальной интеграции, то структура производства будет определяться условиями максимизации совместной прибыли. Используя приведенный выше числовой пример, несложно показать, что данные условия будут теми же, что и в случае первоначальной спецификации прав собственности с их последующим обменом. Существенными различия будут только в том случае, если трансакционные издержки больше нуля.

<< | >>
Источник: Шаститко А.Е.. Новая институциональная экономическая теория. — 3-е изд., перераб. и доп. — М.: Экономический факультет МГУ, ТЕИС. — 591 с.. 2002

Еще по теме § 1. ТЕОРЕМА КОУЗА:

  1. Лекция № 9 ТЕОРЕМА КОУЗА
  2. Тема 5. ТЕОРЕМА КОУЗА И ТРАНСАКЦИОННЫЕ ИЗДЕРЖКИ
  3. I. Теорема Коуза
  4. Внешние эффекты и теорема Коуза
  5. III. Теорема Коуза и ренты
  6. Теорема Коуза и экономическая теория прав собственности
  7. 2.3. Теорема Р. Коуза и трансакционные издержки
  8. 2.3.2. Права собственности, теорема Р. Коуза
  9. 9.4. Российская приватизация в свете теоремы Коуза
  10. § 4. Теорема Модильяни - Миллера (теорема ММ)
  11. 9.2. Формулировка теоремы
  12. § 15.3. ТЕОРЕМА РАЗДЕЛЕНИЯ
  13. § 42.3. ТЕОРЕМА РАЗДЕЛЕНИЯ
  14. ПРИЛОЖЕНИЕ ЭВРИСТИЧЕСКОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ГИПОТЕЗЫ КОУЗА
  15. Динамическая эффективность и теория трансакционных издержек Рональда Коуза
  16. Теорема ожидаемой полезности
  17. Неоинституционализм Р. Коуза — О. Уильямсона: теория экономикис трансакционными издержками
  18. Теорема “паутины” Тинбергена
- Бюджетная система - Внешнеэкономическая деятельность - Государственное регулирование экономики - Инновационная экономика - Институциональная экономика - Институциональная экономическая теория - Информационные системы в экономике - Информационные технологии в экономике - История мировой экономики - История экономических учений - Кризисная экономика - Логистика - Макроэкономика (учебник) - Математические методы и моделирование в экономике - Международные экономические отношения - Микроэкономика - Мировая экономика - Налоги и налолгообложение - Основы коммерческой деятельности - Отраслевая экономика - Оценочная деятельность - Планирование и контроль на предприятии - Политэкономия - Региональная и национальная экономика - Российская экономика - Системы технологий - Страхование - Товароведение - Торговое дело - Философия экономики - Финансовое планирование и прогнозирование - Ценообразование - Экономика зарубежных стран - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика машиностроения - Экономика общественного сектора - Экономика отраслевых рынков - Экономика полезных ископаемых - Экономика предприятий - Экономика природных ресурсов - Экономика природопользования - Экономика сельского хозяйства - Экономика таможенного дел - Экономика транспорта - Экономика труда - Экономика туризма - Экономическая история - Экономическая публицистика - Экономическая социология - Экономическая статистика - Экономическая теория - Экономический анализ - Эффективность производства -