<<
>>

Организационные методы

CEO, практически не страдающие синдром коллективной памяти и имеющие достаточно знаний и сил, чтобы начать борьбу с ней в самой компании, лучше вето подходят для этой задачи, но таких СЕО немного.

К счастью, сильные лидеры — не единственный способ борьбы с коллективной памятью. В некоторых случаях защиту можно построить на самой организации. Некоторые компании и правительственные органы смогли создать структуры, культуру или процессы, способные оказывать постоянное сопротивление коллективной памяти.

Тактика таких организаций, направленная на сохранение гибкости и широкого обзора конкурентной среды, может не быть столь же яркой, как достижения Уэлча или Гроува, но благодаря тому, что она создается внутри самой организации, в конечном итоге может оказаться более надежной.

Уполномоченный критик

Вероятно, наилучший пример внутреннего сопротивления влиянию коллективной памяти можно найти в вооруженных силах США. Более двадцати лет назад Пентагон преобразовал свою структуру для постоянного обеспечения свежего взгляда в этой организации со строгой иерархией.

Секретным оружием Пентагона в борьбе против группового мышления стало Управление оценки, возглавляемое профессором Эндрю Маршаллом, занимающимся стратегией ядерного вооружения, который пришел в вооруженные силы при президенте Трумэне. Маршалл находится на своем посту уже 20 лет. Его задача — следить за долгосрочной перспективой. Его цель — провести следующую войну так, чтобы победить.

Давая Маршаллу такие полномочия, Пентагон рассчитывал на три основных аспекта: на силу исключительно талантливого, дальновидного человека, который может позволить себе мыслить нетрадиционно; на важность поддержки и одобрения высшего руководства; на ценность механизмов (таких как ситуация, ролевые игры и другие активные формы коммуникации), которые позволят нестандартному мышлению проникнуть в умы тех, кто сегодня управляет организацией и принимает решения, которые будут определять ее успех через десять лет.

Маршалл руководил бесчисленным множеством успешных стратегических операций во времена «холодной войны». В середине 70-х Эндрю Маршалл и Джеймс Рош, занимающий сегодня пост главного стратега Northrop Grumman, обратили внимание на уязвимость европейских портов и начали разработку плана военно-морской кампании, направленной на недопущение выхода советского флота за пределы Северного Ледовитого океана. В то время как ЦРУ серьезно недооценивало давление на государственную систему Советского Союза размера оборонного бюджета в конце 70-х годов, Маршалл писал доклад под названием «Уязвимость советской системы», в котором были изложены некоторые основные факторы, определяющие неизбежный крах коммунизма.

Маршалл успешно действовал внутри компании, будучи человеком со стороны, потому что ему дали свободу творчески подходить к осмыслению будущего, даже если это означало несогласие с военной политикой государства. В настоящее время Маршалл ставит под сомнение традиционные знания и основные положения, касающиеся бриллиантов вооруженных сил страны: танков, авианосцев, истребителей и бомбардировщиков. Для штабного, погруженного во внутренние политические тонкости организации, такая критика была бы подобна профессиональному самоубийству. Но Маршалл может позволить себе критиковать, не рискуя потерять работу: его работа в этом и заключается. Управление оценки спасает воздушные силы США от ослепления собственным успехом. Это собственное изобретение Пентагона для борьбы с собственной памятью.

Второй важной составляющей успеха Маршалла была поддержка высшего руководства. Каждый новый президент, начиная с Никсона, давал Маршаллу карт-бланш продолжать свою деятельность. Кроме того, у Маршалла нашлись влиятельные сторонники и внутри самих вооруженных сил, например адмирал Вильям Оуэне, заместитель председателя Объединенного комитета начальников штабов. «Никто никогда не соглашается с тем, что говорит Энди, — отмечает министр обороны Вильям Перри, — но его всегда полезно послушать».

Маршалл «отличается действительно нестандартным мышлением», — выражает свое мнение Перри.

Такая поддержка на высшем уровне дает защиту. Если бы Маршалл не был защищен от ключевых заинтересованных лиц, которых критикует, возможно, его деятельность не была бы настолько эффективна. Кроме того, имеется еще один плюс: его идеи действительно воплощаются в конкретных делах. Например, армия уже перераспределила фонды, лишив субсидирования системы вооружения промышленной эпохи, такие как танки, и направила их на развитие информационных технологий, которым суждено совершить переворот в системе мировой безопасности.

Третьим необходимым условием успеха Маршалла (учитывая его позицию уполномоченного критика) является обеспечение системы рассмотрения потенциально неприятных сообщений. Одним из инструментов, придуманных Маршаллом для изменения некоторых моделей мышления, существующих в военных структурах, стала крупномасштабная военная игра, имитирующая столкновение США и Китая в 2020году. В этой ситуации США обладали усовершенствованным вооружением на основе того, с помощью которого они выиграли войну в Ираке. Несмотря на знания военных стратегов и тактиков, США пришлось нелегко, потому что китайцы пользовались более экономичным, высокотехнологичным арсеналом. Такая оригинальная демонстрация донесла мысль Маршалла более эффективно, чем любая докладная записка, презентация или рапорт: если страна хочет сохранить всемирное преимущество, она должна быть готова немедленно поставить под сомнение традиционные ценности вооруженных сил. Следующую войну уже не выиграть так, как предыдущую.

ЗМ: виртуальный стартап[34]

Управление оценки доказало свою состоятельность в качестве ценной модификации иерархической системы и конформистской культуры Пентагона. Но между Маршаллом и всеми остальными, кто не относится к верхушке организации, нет прямого взаимодействия. В качестве примера того, как вся организация может начать борьбу с коллективной памятью, рассмотрим пример ЗМ Corporation.

Засучив рукава, талантливая, с предприимчивым складом ума женщина-ученый, занимающаяся разработкой новых материалов, начинает проводить испытание синтетической ткани, которая должна защищать медперсонал в операционной от микробов. Сегодня утром она провела презентацию своего бизнес-плана, который получил одобрение со стороны финансовых служб. Хотя на коммерциализацию этой технологии уйдет, по меньшей мере, еще лет пять, ей выделили необходимые дополнительные инвестиции.

Эта сцена с множеством вариаций ежегодно разыгрывается в университетских лабораториях и коммерческих бюро, занимающихся разработками. Эти люди думают только о будущем и мириадах возможностей, которое оно предлагает для создания ценности.

Сотни вариаций этой сцены разыгрываются также в одной из крупнейших и наиболее уважаемых промышленных корпораций США. С момента основания в 1902 году ЗМ достигла оборота в размере 15 миллиардов долларов, и в ней работает 80 000 сотрудников по всему миру. ЗМ обладает размером и успехом, которые часто приводят к возникновению коллективной памяти. И все же у нее есть своя система для борьбы с этим явлением. Подход ЗМ позволил компании проводить постоянные преобразования с учетом изменений условий рынка, в результате чего она перешла от абразивов к клеящимся материалам, затем — к химикатам, затем — к видеопленкам, и наконец, к компьютерным дискетам и другим важным на сегодняшний день товарам. В 1993 году журнал The Financial Times назвал ЗМ «самой инновационной международной компанией в мире».

Хотя ЗМ по-прежнему входит в число первых 50 компаний мира согласно рейтингу Forbes, она формирует у своих сотрудников ощущение, что они работают в гораздо менее крупной, более гибкой организации. Используя оригинальную организационную структуру и накопленный опыт, ЗМ создала модель «виртуального стартапа».

Первым элементом модели стали предельно мелкие операционные единицы; по мере их роста компания заставляет их делиться. Внутри каждой единицы сотрудникам полагается тратить 15% своего времени на развитие и выполнение независимых проектов.

Каждое подразделение имеет внутренний рынок капитала для субсидирования этой работы. Если само подразделение не признает наличия потенциала в каком-либо проекте, сотрудник или команда могут обратиться к другим, альтернативным источникам финансирования в компании. Эта практика неизменно поддерживается руководством: целью корпорации является ежегодное повышение своих доходов на 25% от продуктов, произведенных не более пяти лет назад.

ЗМ обнаружила, что перспективное видение является залогом победы над коллективной памятью. Чтобы бросить вызов традиционным устоям, требуется много усилий, а результат не бывает мгновенным. Если компания устанавливает срок в три месяца, то инвестиции в нетрадиционное мышление кажутся дорогим удовольствием. Но если увеличить этот срок, то он компенсирует затраты на развитие нетрадиционного подхода и позволит сконцентрироваться на преимуществах, которые появятся со временем. Если продукты ЗМ, созданные механизмом виртуального стартапа, оказываются не соответствующими требованиям рынка, их временно замораживают. Например, метод определения и подсчета микробов, созданный в начале 80-х, стал коммерчески успешным только в 1992 году, когда волна пищевых отравлений в одной из ресторанных сетей создала большой спрос на этот продукт. «Мы продали годовой запас за неделю», — говорит СЕО Л.Д. Десимон.

Такой подход сконцентрировал внимание всей организации не на прошлом, а на будущем. Например, в ЗМ постоянный поток новых продуктов позволяет компании оспаривать традиционное утверждение, что некоторые категории исчерпали свои возможности. В сфере поставок строительных материалов, которую многие считают упадочной, ЗМ успешно продает кровельное покрытие с защитой от плесени. «Если опустить руки и [признать справедливость традиционных утверждений], то просто сгниешь», — считает Десимон.

Укрепленная и защищенная своей культурой фирма ЗМ никогда не знала стагнации. Сейчас она продает 60 000 продуктов по 30 различным технологиям. Несмотря на скромное 28-е место по выручке в списке Forbes-500, она стоит 11-й по созданию прибыли и ее акционерная стоимость увеличилась с середины 80-х годов вдвое.

На протяжении 10 из 11 последних лет ЗМ отмечалась журналом Forbes как одна из десяти компаний, достойных всеобщего восхищения, а последние шесть лет признается корпорацией Toyota самым лучшим поставщиком.

Будет ли ЗМ почивать на лаврах? Вряд ли. Механизмы виртуального стартапа продолжают действовать как в плохие времена, так и в хорошие, являясь скорее профилактическим лекарством против коллективной памяти, а не средством срочного оперативного вмешательства. «Мы боремся за сохранение здоровья нашей компании, — объясняет Десимон. — Многие студенты, ученые и профессора будут продолжать писать о том, что для начала преобразований должна произойти какая-нибудь катастрофа. Мы говорим своим людям, что это не так».

Royal Dutch Shell — культура сомнений

Подобно ЗМ англо-голландская топливная компания-гигант Royal Dutch Shell добилась успеха в создании защиты от коллективной памяти внутри своих бизнес-процессов и корпоративной культуры.

Будучи одним из величайших промышленных предприятий в мире, Shell по праву считается «внушительным механизмом для создания капитала и мудрого его вложения». Имея оборот более 100 миллиардов долларов, она является крупнейшим энергетическим концерном в мире. Ей принадлежит крупнейшая флотилия танкеров, она выкачивает ежедневно более 3,5 миллиона баррелей нефти, имеет более 50 000 бензозаправочных станций и обладает количеством наличных средств и ценных бумаг, превышающим резервы многих независимых государств. Размер компании, ее эффективность и гордость за свое наследие могут стать причиной развития коллективной памяти. А вместо этого Shell остается по-прежнему активной, гибкой и ориентированной на рынок.

Подобно Пентагону Shell воспользовалась преимуществом перспективного видения. Но в отличие от военных компания поощряет критическую самооценку во всей организации. Культура сомнений, созданная в Shell, является продуктом десятилетий организационной паранойи. Компания не всегда была лидером в нефтяной отрасли. Большую часть своего существования она жила в тени компании Exxon (бывший трест Standard Oil Trust, принадлежавший Джону Рокфеллеру, позднее переименованный в Standard Oil of New Jersey). С самого начала Shell приходилось жить своим умом, наблюдая за тем, как Рокфеллер вел ценовые войны на различных рынках, пытаясь победить конкурентов за рубежом так же, как победил их в США. Однажды сложилась ситуация, когда угроза враждебного поглощения компании этим гигантом заставила Shell создать особый класс акций, не дающих владельцам права голоса.

Постоянное ощущение незащищенности, преследовавшее компанию, усиливалось регулярной нехваткой сырой нефти. Внезапное истощение нефтяных месторождений привело бы к потере инвестиций в нефтепереработку, дистрибуцию и продажи. Нужно было обязательно обеспечить себе стабильную поставку нефти. Но у Shell не было преимущества в доступе к среднеазиатской нефти, как у крупнейших американских компаний отрасли, поддерживаемых правительством США. Даже в 1979 году Shell покупала 60% сырой нефти на открытом рынке — намного больше, чем другие крупные компании. Бывший управляющий директор Shell Дирк де Брюйн говорил: «Его отсутствие [привилегированного доступа к сырой нефти] не давало мне спать по ночам в течение 10 лет».

Отсутствие у Shell постоянного источника поставок нефти заставило ее развить высокие торговые навыки, обеспечивать прибыльность операционной деятельности и сохранять сверхчувствительность к малейшим угрозам со стороны конкурентов. Такая постоянная сосредоточенность на перспективном видении привела к созданию Пьером Баком «сценарного планирования» и появлению в Shell в конце 60-х годов отдела стратегического планирования. Этот процесс был тщательно изучен руководством, в ходе чего менеджерам пришлось определить свои основные положения, оценить их в свете прогнозов и известных фактов, выяснить внутренние противоречия, создать новые положения и на основании их создать инвестиционный план.

Сценарное планирование не имеет ничего общего с гаданием. В ходе этого процесса люди, наделенные властью в компании, заново оценивают свои основные убеждения относительно своего бизнеса. Первым шагом здесь должно стать выделение заранее предопределенных событий: разработок, которым на 90% обеспечен успех на основании прошлого опыта, принимая во внимание интересы всех ключевых сторон.

Когда в начале 70-х годов партнеры Shell рассмотрели интересы крупнейших штатов-производителей нефти, то обнаружили, что ни один из них не обладал ни возможностью, ни желанием добывать больше нефти. В условиях постоянно растущего спроса наращивание запасов нефти стало устаревшей тактикой; необходимость введения эмбарго на нефть была очевидной. Один из уроков этого блестящего и в высшей степени эффективного сценарного планирования: будущее всегда можно предугадать с высокой степенью определенности, если тщательно проанализировать факты. Чтобы подчеркнуть важность использования имеющейся информации, Вак приводит французскую пословицу: «Плохо проанализированный факт опаснее, чем неправильное суждение».

После того как предопределенные события выявлены, процесс сценарного планирования переходит к важным неопределенностям. Многое в будущем, конечно, остается неизвестным. Но при столкновении с неизвестностью всегда можно вычленить относительно небольшое количество самых важных неопределенностей, имеющих особое значение для будущей прибыльности и роста бизнеса. Они касаются в основном того, как ключевые игроки — конкуренты, потребители, поставщики и разработчики основных технологий — отреагируют на неизбежные события. В случае Shell важной неопределенностью была реакция правительств западных штатов на угрозу сокращения поставок нефти.

Вооружившись списком предопределенных событий и важных неопределенностей, менеджеры могут снова взглянуть на «беспроблемную» перспективу, которую, как они считали, можно включить в сценарное планирование. Основной вопрос здесь: «Что нужно сделать для реализации этой "беспроблемной" перспективы?» Зачастую предопределенные события и важные неопределенности полностью подрывают первоначальные предположения менеджеров. Согласие руководства с вновь обнаруженными фактами обычно достигается легко. В отличие от докладной записки или рапорта процесс сценарного планирования отличается удивительной способностью заставить руководство расстаться с удобным взглядом на будущее как на проекцию прошлого. Главным преимуществом сценарного планирования является то, что идеи о предопределенных событиях и важных неопределенностях рождаются в самой команде руководителей, выявляя ошибочность их прежних суждений. Это эффективный способ передачи важной, но неприятной информации.

Сценарное планирование не только сотрясает старое видение, но и создает серию альтернатив, различных «будущих миров», простирающихся далеко за пределы традиционного мышления руководства. Общим основанием для всех этих будущих миров является последовательность предопределенных событий. Каждый мир отличается разными важными неопределенностями. В начале 90-х годов те два мира, над которыми размышляли специалисты по планированию компании Shell, были названы «Стабильный мир» и «Глобальный меркантилизм». В первом США, Япония и ЕС не начинают торговую войну. Сложившаяся в результате комбинация стабильного экономического роста позволяет правительствам концентрировать усилия на решении экологических проблем путем замены нефти в качестве источника энергии на более чистый природный газ. «Глобальный меркантилизм» описывает мир, состоящий из враждебных блоков торгующих стран, и экономическую нестабильность. По этому сценарию экологические проблемы остаются неразрешенными, не достигнуты никакие международные договоренности об ограничении выбросов отходов производства и потребление нефти продолжает расти.

Для того чтобы будущие миры смогли расширить мыслительные модели руководителей компаний, они должны отвечать нескольким условиям. Во-первых, они должны представлять собой действительно иные миры, а не просто другие результаты, полученные в реальном мире. Кроме того, каждый мир должен быть тщательно и согласованно выстроен. И, наконец, эти миры должны подтолкнуть руководство к действиям, отличным от тех, что диктует им прошлый опыт. Целью создания этих миров является не определение большей степени вероятности, а расширение обзора настолько, чтобы охватить взглядом все угрозы и возможности.

Во время первого нефтяного кризиса Shell превратила сценарное планирование в основной источник конкурентного преимущества. В начале 1973 года компания распространила среди правительственных лидеров «розовую книгу», содержащую предупреждение о том, что спрос и предложение на нефть неуклонно теряют сбалансированность и в любой момент может начаться драка за ограниченное количество нефти. Когда вскоре наступил кризис, предварительно проведенное планирование позволило Shell более эффективно отреагировать на него по сравнению с другими американскими компаниями. Последние перешли к типичному кризисному поведению, ввели централизованный контроль и принялись добиваться благосклонности стран ОПЕК. В отличие от них Shell отказалась от централизованной системы принятия решений и ввела операционные единицы, которые оказались в совершенно других ситуациях, определяемых положением в регионе, и оттягивали ресурсы с Ближнего Востока на поиски других, более надежных источников сырой нефти. По мнению отраслевых экспертов, «в 1970-м году Shell считалась самой слабой среди семи крупнейших нефтяных компаний. К 1979 году она стала, возможно, самой сильной».

Излишне говорить, что инвестиции Shell в сценарное планирование окупились. Но в начале 80-х годов Shell поняла, что она не в полной мере использует свой потенциал. Трудности в оценке потенциала были определены двумя факторами. Во-первых, сценарное планирование применялось эпизодически, нерегулярно. Во-вторых, его использовала только группа стратегического планирования. Чтобы не повторять прежних ошибок, Shell начала интегрировать первые принципы сценарного планирования — формулирование ожиданий, выяснение основных положений, внимательный их анализ — в ежегодный процесс группового планирования, выполняемого во всей корпорации на уровне операционных единиц.

Новая система позволила управляющим производством «мыслить всем вместе системно и согласованно». Менеджеры использовали принципы сценарного планирования при составлении ежегодного бизнес-плана, включавшего теперь четыре этапа: рождение множества сценариев; оценка позиций конкурентов; оттачивание стратегического видения; выбор вариантов.

В результате постоянные испытания основных положений и пересмотр традиционных взглядов становились частью корпоративной культуры Shell. Сценарное планирование теперь является средством против коллективной памяти, которое использует вся компания.

После 1980-го года Shell купила Exxon и стала самой крупной и прибыльной топливной компанией в мире. С 1980 по 1994 год капитализация компании увеличилась с 22 до 58 миллиардов долларов. 

<< | >>
Источник: АДРИАН СЛИВОТСКИ. Миграция ценности. Что будет с вашим бизнесом послезавтра?. 2006

Еще по теме Организационные методы:

  1. Единство организационных методов
  2. МЕТОДЫ ОРГАНИЗАЦИОННОГО ПРОЕКТИРОВАНИЯ
  3. Организационно-административные методы управления
  4. 5.2. Организационно-распорядительные методы
  5. 2. Организационно-административные методы управления
  6. Организационно-распорядительные методы
  7. Организационные методы промоутинга ПИИ
  8. Организационно-экономические методы господства финансовой олигархии.
  9. Глава 3 Новые организационные планы и производственно-организационные изменения
  10. Проектирование организационной системы управления Подготовка к созданию организационной структуры предприятия
  11. ОРГАНИЗАЦИОННАЯ СТРУКТУРА И ОРГАНИЗАЦИОННАЯ СХЕМА УПРАВЛЕНИЯ ПРОИЗВОДСТВОМ
  12. 6.2 Организационные формы инновационных бизнес-фирм Понятие организационных форм реализации инноваций
  13. Организационные и социальные инновации и организационный капитал американских корпораций