<<
>>

СКУПКА

Эта история началась D конце апреля 1998 года. Широкие массы еще не успели вкусить всей пугающей неотвратимости слова «дефолт* , Кока-Кола стоила два пятьдесят, а ЮКОС и Сибнефть собирались объединить капиталы под эгидой ЮКСИ.
В то время я трудился на должности юрисконсульта в одной питерской фирме, занимавшейся лесом. По иронии судьбы наша компания была пронизана терпким лесным запахом. Взять хотя бы название - ДУБрава. Мои знакомые, далекие от особенностей лесоторговли, недоумевали: «Почему Дубрава?» Ведь на экспорт в основном продается сосна». Чаще всего я просто улыбался, показывая собеседнику, что происхождение этого названия мне неизвестно. Близкие же люди знали с моих слов, что отец-основатель и бессменный директор нашей конторы Александр Михайлович Дуб, устав от долгого мозгового штурма, в пух и прах раскритиковал варианты названия создаваемой компании, обсуждаемые партнерами, и предложил связать фирму со своим именем. Партнеры Александра Михаиловича уважали и даже немного побаивались, поэтому и согласились с его предложением. Дела в конторе шли хорошо — лес пользовался спросом у заграничных капиталистов, и постепенно ДУБрава, или, в англоязычном варианте, DU Brava Ltd., превратилась в одного из лидеров рынка. К тому моменту, когда я начал работать в компании, она уже имела штатное расписание, службу безопасности и даже сайт в Интернете, о чем мне с нескрываемой гордостью поведал мой непосредственный начальник. О нем стоит рассказать подробнее. Гоша, прошу прощения, Игорь Петрович Бражников, проработал следователем без малого десять лет. Это не могло не сказаться на особенностях характера и поведенческой ютивации начальника юридического отдела. Игорь Петрович очень гереживал из-за того, что в свое время он не стал начальником отдела ю борьбе с организованной преступностью Ленинского района Санкт- Петербурга. Он даже не слушал друзей, утешавших его тем, что назна- ценный на эту должность молоденький капитан через два месяца был застрелен местным авторитетом Терехом (картину героической гибели смазывал тот факт, что бандит застрелил милицейского начальника после совместного распития спиртных напитков о одном из массажных салопов города).
Как бы там ни было, Гоша (буду изредка все же называть его так) очень хотел быть начальником. Его не могла удовлетворить солидная зарплата юрисконсульта Д У Бравы — требовался статус, закреплявший на свежеотпечатанных визитках словосочетание «начальник юридического отдела». Поэтому при первом же удобном случае Игорь убедил директора взять на работу еще одного юриста, чтобы сформировать юридический отдел. Благодаря тщеславию моего начальника я и появился в этой компании, предварительно пройдя нелегкое сито конкурсного отбора и сразив Игоря Петровича знанием специфических терминов, таких как «конклюдентные действия» и «виндикационный иск». ООО «ДУБрава» было моим первым местом работы после университета, поэтому я спокойно относился ко многим поручениям своиа БГ, и на душе стало паршиво - Извини, так получилось, — произнес я - Ну все, пока, у нас уже все уходят Целую в мокрый нос, — произнесла она и повесила трубку Я даже не успел ничего сказать ей на прощание - Ну, наговорился, Казанова? - хмыкнул Игорь. — А теперь к делу. Тема такая. - и он начал излагать стоявшую перед нами задачу. Как выяснилось, Михалыч (это прозвище нашего директора) решил вложить свои деньги в новый бизнес Лесное направление, конечно, оставалось перспективным, однако компаньоны нашего директора не давали ему развивать смежные направления, ненавязчиво намекая, что у него могут возникнуть большие проблемы, если он начнет осуществлять собственные проекты в отраслях, связанных с лесом Как ска зал Игорь* «Дуб, конечно, мужик реальный, и своих партнеров не бо ится, однако он и не дурак. У этих ребят бабок больше, чем у него, да и потом, у них против него кое-что есть; в общем, заткнут его при необходимости». Последние полгода Александр Михайлович активно искал приложение своим капиталам и недюжинным организаторским способностям В конечном итоге он нашел, куда вложить деньги. Было решено купить Чудской мясокомбинат в Новгородской области. Михалычу удалось найти общий язык с местным директором, благодаря управлен ческому таланту которого предприятие оказалось на грани банкротства Теперь у непутевого руководителя было два выхода.
Первый — попытаться обанкротить комбинат, вывести активы на третьи фирмы и продолжать производство мясных изделий. Проблема была в том, что директору удалось испортить отношения и с областным начальством, и даже с прокуратурой. Поэтому при таком варианте развития событий ему как минимум светило возбуждение уголовного дела по статье о преднамеренном банкротстве, а как максимум... На этом моменте Гоша вытянул правую руку вперед, выставил указательный палец и, прищурив один глаз, сымитировал звуки выстрелов: «Пах-пах». Вторым выходом была возможность найти стороннего инвестора и продать ему свои акции, а самому тихо-мирно уйти на досрочную пенсию, В конечном итоге директор решил не рисковать и пошел по наиболее безопасному для себя пути — продажа акций. Предварительные договоренности между Михалычем и Тарасиком (повезло же директору мясокомбината с такой фамилией) уже были достигнуты Дуб напряг все свои связи н вышел на самое высокое областное начальство. Ему удалось заинтересовать власть предержащих своими планами по выводу комбината из кризиса. Поэтому с их стороны никаких возражений против смены собственников комбината не было. Вопрос о покупке компании, казалось бы, являлся решенным, однако здесь имелась одна проблема — у директора было всего лишь 29 % акций компании, остальные принадлежали физическим лицам — бывшим и нынешним работникам комбината. Разумеется, Михалыч не собирался управлять комбинатом, владея менее чем 30 % акций. Где гарантия, что кто-то третий не купит остальные 70 %? Вот почему прежде всего нужно было попытаться скупить акции у рабочих — если удастся набрать 21 %, тогда настанет время и директорского пакета, а если ничего не получится, то придется искать другое пути поглощения комбината. — В общем, завтра Михалыч едет на комбинат. Тарасик обещал все подготовить для скупки: помещение там, объявления развесить и все такое. Ну а кто будет покупать акции, я думаю, ты уже понял, — и Гоша широко улыбнулся, что не предвещало мне ничего хорошего, — А как мы все это будем делать? Я акциями никогда не занимался, но знаю, что там особый порядок перехода права собственности, — по блеску Гошиных глаз было видно, что он был готов к этому вопросу.
— Я все выяснил. Акции этого мясного гиганта учитывает одна питерская контора — КРП. Как она расшифровывается, не знаю, но это и не столь важно. Чтобы акции перешли от одного человека к другому, нужно, во-первых, заключить договор, а во-вторых, подписать передаточное распоряжение. Это типа акта приема-передачи. Я тут своим пацанам позвонил в госимущество. Они мне по факсу скинули передаточное распоряжение и договор, какими они пользуются, — Гоша протянул мне несколько смятых листков. — Ты давай набери это на компьютере и распечатай экземпляров так 300-400. — Хорошо, — я разглядывал протянутые мне документы. — Только побыстрее, Слав, Мы сейчас там заседаем у Михалыча, может, что еще потребуется, — Игорь вышел из кабинета. Я подошел к окну и печально посмотрел на сверкающие в солнечных лучах лужи, набухающие почки одинокого деревца, растущего на противоположной стороне улицы. Вечером будет свежо и беззаботно, лучшее время для того, чтобы идти с любимой девушкой по пустынным улицам, держать ее за руку,. Вернувшись к столу, я сел за компьютер. Сначала предстояло разобраться с договором. Здесь ничего сложного не было — обычный пафосный документ, рожденный в недрах бюрократической машины. Были, конечно, некоторые шероховатости, поя не стал их исправлять — Игорь не любил, когда ему указывали на недочеты. С передаточным распоряжением пришлось помучиться. Проблема состояла в большом количестве квадратиков, прямоугольников и других геометрических фигур и сложных конструкций в документе. Поэтому, когда Игорь через час вопросительно заглянул в кабинет, я псе еще возился с очередным квадратиком, указывающим, на чей счет необходимо зачислить ценные бумаги. — Ты еще не печатал? — спросил начальник юридического отдела. — Пока нет, заканчиваю передаточное, — клавиша ввода не хотела срабатывать в нужном месте документа. — Отлично, акции будем на Михалыча покупать, поэтому ты забе там в нужных графах его данные. Держи паспорт. Смотри не потеря а то... — Гоша многозначительно хмыкнул. Михалыча - так Михалыча.
Я уже допечатывал адрес счастливогс акционера, как на пороге появился Гоша и заявил: — Ты еще не распечатал? Нет? Тогда забивай главбуха. Держи ее паспорт, — Гоша удалился так же стремительно и неуловимо, как и появился в дверном проеме. Через десять минут он опять распахнул дверь. — Еще не печатал, — произнес я, предвосхищая вопрос начальника — Эх, чертяга... Короче, заноси Михалыча, так будет лучше со всех сторон, — Игорь вновь выбежал за дверь. К девяти часам весь мой стол был заполнен стопками договоров и передаточных распоряжении. Одна за другой они перекочевывали в коробку из-под бумаги, которая до этого одиноко стояла в директорской приемной. — Ну что, закончил? — на пороге опять возник мой начальник, его глаза блестели, что означало только одно — совещание закончилось и высший командный состав нашей компании позволил себе немножко расслабиться. — Практически да. Игорь, а насчет завтра еще детали расскажешь? — все-таки мне хотелось знать, во сколько я уеду из города, а главное — когда вернусь домой, пятница как-никак. — Детали, хм, детали-детали, — Гоша присел на стоящий около окна стул, — да какие там детали. Завтра в шесть утра мы тебя забираем на Гражданке и едем на комбинат. А остальное на месте определим. Да, вот еще, тебе в помощь Люда (наш главбух Людмила Васильевна) сказала Машку взять, кассиршу. А то мы ведь, юристы, только зарплату умеем считать. На следующее утро солидная кавалькада автотранспортных средств, принадлежащих ООО «ДУБрава», выехала в сторону Новгородской области. Во главе процессии мчался директорский «Геленд-ваген», за ним торопливо семенил тойотовский джип с охраной, следом ехала серебристая «BMW» с главбухом, финансовым директором и нашим реклам- щиком Замыкала процессию самая обычная «Ауди», в которой на заднем сиденье ехали мы с Машей Я надолго запомню тот день Автомобили мчались без остановок, игнорируя редкие сигналы светофоров. Обгоняемые нами машины робко жались к обочине, пытаясь понять, кто же покидает Ленинградскую область: федеральный министр или финский посол.
Маша уже не обижалась на меня, она сказала, что на Борис Борисы- ча мы сходим в следующийраз, а сегодня надо радоваться тому, что мы целый день будем вместе, причем в рабочее время. Я засмеялся и предложил махнуться с Михалычем машинами — ведь на заднем сиденье его «Мерседеса» намного удобнее (при этом я заговорщически подмигнул ей), чем в «Аудюхе». Она покраснела и посоветовала не думать о глупостях и вообще вести себя сдержаннее, ведь кроме нас в машине еще есть водитель. Так весело мы и ехали к объекту наших акционерных притязаний. Где-то за десять километров до комбината, когда мы уже свернули ' центральной дороги, я вдруг крепче сжал Машкину руку и, заглянув ее обжигающе-карие глаза, произнес: — Маша, выходи за меня... Неожиданно она перестала улыбаться и торопливо взглянула в окно: — Ты не шутишь? — она вновь пристально смотрела на меня. — Нет, — я постепенно начинал ощущать всю серьезность так легко казанных мною слов. — Ну, только если летом снег выпадет, — начала смеяться Маша, ч, увидев, как я мгновенно изменился в лице, осеклась и прошепта- — Я подумаю, ты только не сердись... Десять минут спустя мы въезжали на территорию комбината. Ди- торский «Мерседес» еще не успел миновать проходную, как откуда-то За строительные активы бились три группы. Некий вор в законе, кличку не помню, но явно что-то зоологическое, то ли Бык, то ли Вепрь, не имеет значения. Кроме него, заслуженным строителем захотел стать местный кооператор, сделавший деньги на торговле продуктами, фамилия его была типичная для России — Кауфман. Посередине оказался директор треста, товарищ Ганышш. Каждый из азартных игроков хотел получить все, не делясь ни с кем из противников. Кто знает, будь они посговорчивее, давно бы подмяли под себя всю строительную империю города, а так... Не буду утомлять вас подробностями, скажу лишь, что выиграл от этих противоречий глава цементного завода. Ему удалось добиться выделения предприятия из состава треста и его отдельной приватизации. Вы спросите, почему я называю то, что происходило, войной. Ну что же, перечислю лишь малую толику тех событий, которые происходили в те горячие месяцы в городе. Сначала попытались убрать Кауфмана — киллер перепутал подъезды и застрелил обычного инженера. Затем ранним майским утрол* убили главного бухгалтера треста у подъезда его дома. Говорили, что этс был удар по Ганьшину, ведь Андрон Сергеевич считался его правой ру кой. Но это было не так, Я никого не хочу обвинять и тем более судить, но дело в том, что за неделю до гибели главный бухгалтер перешел на сторону Кауфмана, пообещав поддержать его при акционировании треста. Ну, а потом понеслось. В общей сложности погибли семь человек. Кауфмана в конце концов расстреляли в его же офисе, уголовного авторитета взорвали. Кто стоял за всем этим — вряд ли мы с вами ког- да-нибудь узнаем, да в принципе нам это и неинтересно. Важно другое — скромный и незаметный директор цементного завода отделился от треста и начал жить собственной капиталистической жизнью. Пожалуй, я соглашусь с мнением, что самое тяжкое испытание — это испытание властью и деньгами. Особенно деньгами. Директор завода этого не выдержал. Судите сами: человек контролировал крупнейшее в регионе предприятие, производившее цемент, через него проходили все финансовые потоки, он стал фактическим хозяином завода. И что он начинает делать? Не поверите! Он стал воровать сам у себя. Социалистическая психология так въелась в наше сознание, что вытравить ее оттуда не под силу никаким перестройкам и приватизациям. Что сделал бы на месте директора любой другой здравомыслящий человек, не отравленный коммунистической идеологией? Правильно, начал бы холить и лелеять принадлежащее ему предприятие. Правда, для нача ла он бы скупил у заводчан акции и упрочил свое положение. Что же делает наш досточтимый директор? Он поступает очень оригинально. Избавившись от контроля со стороны треста, он начинает бурно увеличивать семейный бюджет, забывая о производственных циклах, о том, что из компании нельзя выкачивать финансовые средства. Нанося вред репутации завода, покупает второсортный песок и мел — сырье для производства цемента. Получает за это откат от поставщиков. Короче, он обогащается. Ваша честь, вижу, как у вас заблестели глаза. Это, наверное, от коньяка, не иначе. Видимо, от такой сладкой жизни директор стал пить, не выпивать, а именно пить. В общем, вы поняли, что под его неусыпным контролем предприятие на всех парах приближалось к неминуемому краху. Все бы закончилось очень печально, но однажды у ворот завода появились два предприимчивых молодых человека, вот их-то вы уже знаете: именно они и стали владельцами завода — Максим Сергеевич Корнилов и Сергеи Игоревич Кочергин. Не знаю как, но им удалось убедить директора, что в сложившейся ситуации лучшим выходом для него станет уйти с высокого поста, предварительно оказав поддержку молодым людям в массовой скупке акций. Директор думал недолго — три дня спустя он продал свои акции и помог организовать масштабное приобретение акций. Через месяц с небольшим у завода были новый директор — Корнилов и новый заместитель директора — Кочергин. Вот так все и начиналось. Давайте я не буду подробно рассказывать, как новые владельцы поднимали завод, - это долго и неинтересно. Перенесемся сразу лет на восемь вперед, незадолго до нашего с вами знакомства. Директором завода стал Кочергин; Корнилов возглавлял совет директоров. Акции тоже распределялись совершенно по-другому. По 10 % принадлежало двум обществам с ограниченной ответственностью, зарегистрированным в Москве, 15 % было закреплено за неким кипрским офшором. Еще 12 % владела жена Корнилова, и столько же акций было в собственности у родного брата господина Кочергина. Остальные акции находились у бывших и нынешних работников предприятия. Да, забыл сказать, в одном из ООО единственным участником был господин Кочергин, а в другом, как не трудно догадаться, — Корнилов. Что касается офшора, то его бенефициарами выступали в равных долях эти же господа. Ваша честь, вы пытаетесь подсчитать в уме, сколько же акций контролировали бизнесмены, давайте я вам помогу. Возьмем салфеточку, ручку и посчитаем в столбик. Тэк-с, на ООО висело 20 %, прибавим к этому 24 %, закрепленных за родственниками, получается 44 %. И сложим получившуюся цифру с 15 % - итого 59 %. Именно столько они и контролировали. Реестр акционеров вел независимый регистратор, об этом вам уже известно. Вот такой расклад сложился к середине прошлого года. Партнерам казалось, что жизнь прекрасна: строительная отрасль на подъеме, и продукция завода востребована как никогда. Бизнес надежно защищен от посягательств недоброжелателей сложной корпоративной структурой, и бояться им нечего. Как говорится, блаженство в неведении. Предприниматели насторожились один раз, когда в начале июня к ним приехали представители крупной московской компании. Случайно не знаете какой? Вы чуть покраснели и отвели в сторону глаза. Я, конечно же, знаю - вам прекрасно известно, что это за организация, простите, решил немного похулиганить, спровоцировать вас, больше это не повторится. Не будем упоминать всуе название предприятия, ведь здесь важно лишь то, что оно заинтересовалось цементным заводом. Владельцам завода было предложено добровольно продать свои акции московской структуре. В принципе гости не возражали оставить партнеров во главе компании и вообще были очень милы, вежливы и тактичны. Однако все изменилось, когда, по обыкновению несдержанный, господин Корнилов послал гостей туда, куда испокон века на Руси направляли захватчиков. Столичные визитеры начали угрожать и в конце концов пообещали, что предприниматели сильно пожалеют о своем отказе. Угрозы предпринимателей не насторожили - вы же знаете отчаянных бизнесменов 90-х, они прошли через многое и считали, что им не стоит бояться угроз самонадеянных москвичей. Правда, после этой встречи предприниматели стали везде появляться с личной охраной. Бизнесмены наивно полагали, что путь к компании лежит через их собственные жизни. Время шло, на завод никто больше не приезжал, непристойных предложений не делалг акций не скупал. И предприниматели решили, что угрозы так и остались нереализованными. Ваша честь, позвольте, я закажу вам еще коньячку; не спорьте — это не взятка и даже не попытка втереться в доверие, просто разрешите угостить вас, проявив тем самым уважение к всему судейскому корпусу. Не возражаете? Вот и замечательно, а сам я еще выпью кофе. Опасность пришла, откуда не ждали. На цементный завод пришло письмо от некоего ЗАО «Стеле», зарегистрированного во Владивостоке. В письме сообщалось, что эта компания является акционером, владеющим более чем 10 % голосующих акций общества, в связи с чем оно намерено воспользоваться своим законным правом и созвать внеочередное собрание акционеров. Ни генеральный директор, ни члены совета директоров ни о каком Стел се никогда не слышали, за исключением американского самолета-невидимки. В качестве вопросов повестки дня новоявленный акционер определил досрочное прекращение полномочий и генерального директора, и членов совета директоров. К письму прилагался список кандидатов в органы управления компании. Ни одно имя ни о чем не говорило ошарашенным заводчанам. Корнилов предположил, что это чья-то глупая шутка, но Кочергин эту версию не разделил. К сожалению, это были еще не все дурные известия. Господин Кочергин связался с реестродержателем, чтобы выяснить действительно ли этот таинственный Стеле владеет акциями компании, Кочергин в отличие от своего партнера сразу же понял, что это требование не фальшивка и не розыгрыш, и ЗАО действительно принадлежат акции завода. Его больше волновал вопрос, как противникам удалось в тайне от всех организовать скупку акций. Ваша честь, вы совершенно правы, никакой скупки не было. Господин Кочергин это тоже очень быстро выяснил — согласно ответу регистратора, ЗАО «Стеле» владело даже не 10, а 59 % обыкновенных именных акций завода. На лицевых же счетах московских ООО, кипрского оффшора и родственников предпринимателей не осталось ни одной акции. Вот тогда господин Кочергин через своего знакомого и вышел на меня, попросив разобраться в загадочном корпоративном ребусе. Клиентов у меня как раз было немного, поэтому я и решил помочь уже бывшим собственникам завода. Так и я оказался в вашем родном городе. Вы знаете, иногда бывает так захватывающе докапываться до истины. Вот вам — неужели не интересно узнать, каким образом акции вдруг оказались в собственности у никому не известной компании? Господин Корнилов, например, сразу же начал подозревать свою жену. Хорошо хоть второй партнер был более благоразумен и убедил его, что женская месть здесь ни при чем. Пользуясь тем, что, потеряв акции, предприниматели еще не утратили контроль над органами управления компании, мы обратились к реестродержателю. Нам было важно выяснить, на основании каких документов происходило списание ценных бумаг с лицевых счетов прежних акционеров. Не буду вас утруждать подробным описанием нашего небольшого расследования, а сразу перейду к сделанным вывод ам. Итак, 15 июля 2003 года в одну из многочисленных налоговых инспекций города Москвы пришла некая юная особа. Целью ее визита была смена участников п двух обществах с ограниченной ответственностью. Кроме участников, в компаниях менялись и руководители. По странному стечению обстоятельств, фактическим владельцем и генеральным директором этих двух фирм становился один человек. Девушка действовала по доверенности, ее подпись под заявлением была заверена нотариусом. Налоговый орган проверил наличие всех необходимых документов и через пять рабочих дней выдал прекрасной заявительнице полный пакет документов, подтверждающий внесение изменений в Единый государственный реестр юридических лиц. Стоит ли объяснять, что никаких договоров о купле-продаже долей бывшие участники обществ не заключали, а человек, ставший хозяином и генеральным директором компании, с 1993 года находится на территории Вологодской областной психиатрической больницы, последний раз выходив за ее пределы в 1997 году. Таким образом противники моих клиентов полу чили контроль над 20 % акций завода, ведь именно эти ООО и прина; лежали ранее Кочерги ну и Корнилову. Почти одновременно с описываемыми событиями нотариус Ще^ бакова Мария Борисовна из города Красная Горбатка Владимирской области удостоверила доверенности гражданки Корниловой и гражданина Кочергина. Почему-то эти люди, для того чтобы выдать доверенность, решили съездить за тысячи километров от дома именно в этот среднерусский городок. Доверенность была выдана некоему уроженцу Чечено-Ингушской АССР. Чувствую, ваша честь, вам стало весело; знаете, я тоже пару раз еле сдерживался от смеха, пока распутывал этот клубок но это не идет ни в какое сравнение с тем, как смешно было моим клиентам, когда они узнали, как их лишили акций. Но мы отвлеклись. Знаете, а ведь такого нотариуса не существует, возможно, где-то и есть нотариус Щербакова, но только не в Красной Горбатке. Как бы там ни было, в доверенности, выданной благородному горцу, указывалось право на распоряжение акциями завода, принадлежавшими доверителям. Вам, конечно, не терпится узнать, что же произошло с кипрским оффшором, на лицевом счете которого было целых 15 % акций. Вот здесь я вам точно сказать не могу. По версии номинального директора кипрской компании, проживающего на солнечном острове, однажды ночью к нему в офис пробрались воры и украли печать именно этого предприятия. Исчезновение он заметил не сразу, так как печатью практически не пользовался, факт кражи он обнаружил только после прилета на Кипр бенефициаров компании. По другой, менее красочной версии, уважаемого директора просто-напросто подкупили, и он передал печать непосредственно в руки жуликов, после чего они удачно подделали на передаточном распоряжении подпись директора офшора и скрепили ее печатью кипрской компании. Разумеется, это были лишь подготовительные мероприятия злоумышленников. Одно дело — фактически украсть компанию, якобы получить множестзо доверенностей от собстпеиников акций, и совсем другое дело — осуществить операции в реестре акционеров. Дело очень рискованное, к тому же в случае неудачи страдают непосредственные исполнители, да и собственники акций становятся намного умнее и придумывают более изящные схемы защиты своих ценных бумаг. Однако есть один способ, который позволяет практически полностью исключить возможность провала. Вы можете спросить какой. Я отвечу — преступный сговор с реестродержателем. Обычно опытные собственники ценных бумаг договариваются с руководителями регистратора о том, что те будут извещать их о каждой сделке с принадлежащими им акциями. Как только к регистратору поступают документы, оформляющие сделки с этими акциями, он тут же связывается с их фактическими владельцами и спрашивает, действительно ли тот собирается продать принадлежащие ему ценные бумаги. Схема работает безотказно и не позволяет коварным недоброжелателям завладеть акциями. Правда, акции все равно можно списать, даже в обход этой схемы. Как? Ваша честь, давайте все по порядку, и, возможно, я расскажу и об этом. К сожалению, мои клиенты небыли искушены в корпоративных баталиях, впрочем, как и многие сравнительно честные предприниматели средней руки. Откуда им было знать, что для безопасности бизнеса нужно еще и установить хорошие отношения с реестродержателем. Кстати, чтобы не украли ООО, им нужно было договориться или с начальником налоговой инспекции, или, на крайний случай, с начальником отдела государственной регистрации юридических лиц. Очень печально» 1то ни Корнилов, ни Кочергин об этом не позаботились. Их противники очень быстро выяснили, что никаких договоренно- тей у руководителей завода с реестродержателем нет. Поэтому они и >ешплись внаглую «увести» акции. Конечно, они могли бы рискнуть I попытаться провести все операции без предварительной догово- )енности с реестродержателем. Но все же сохранялась опасность, что отрудники регистратора заподозрят неладное — все-таки продается онтрольный пакет акций немаленькой компании. Поэтому злоумыш- ленники и решили подстраховаться. Задачу им облегчило то, что реестродержатель принадлежал местному бизнесмену, а не был филиалом московской компании. Соответственно, и расценки на услуги, так сказать, деликатного характера, были намного ниже. Как я подозреваю, владельцам реестродержателя заплатили некую сумму денег. Сколько? Ваша честь, вы неспроста оживляетесь, когда речь заходит о деньгах. Еще раз простите — я ип на что не намекаю. Просто наблюдение. Му а затем началось центральное действие нашей пьесы. К реестродержателю явился уже упоминавшийся мной уроженец горной республики и предъявил подписанные директором двух обществ с ограниченной ответственностью передаточные распоряжения. Кроме того, у него с собой имелись полный пакет документов, подтверждавших законность назначения на столь высокий пост, и новые анкеты зарегистрированных лиц — ведь в старых были подписи прежних руководителей. Так как новый директор не явился к регистратору, чтобы лично в присутствии его сотрудников подписать анкеты, поверенный предоставил банковские карточки с образцами подписи нового главы предприятия. Догадайтесь, какой нотариус удостоверил их? Правильно, наша старая знакомая из Красной Горбатки. С собой поверенный также имел доверенность от нового директора, которая позволяла ему действовать в интересах двух компаний. Разумеется, жулик предоставил и доверенности от жены Корнилова и брата Кочергина, самостоятельно расписавшись в передаточных распоряжениях. От имени кипрского оффшора он передал реестродержателю подписанную директором компании доверенность на право распоряжения акциями и соответствующее передаточное распоряжение. Вам может показаться, что это были все документы, которые он принес с собой. И будете не правы. А как же покупатель акций? Именно поэтому он еще принес полный комплект документов и доверенности на свое имя для открытия лицевых счетов трех юридических лиц, которые и становились счастливыми обладателями акций завода. Спустя сутки после визита злоумышленника мои клиенты перестали быть акционерами цементного завода. Вскоре акции были проданы еще нескольким компаниям, после чего они благополучно оказались на лицевом счете ЗАО «Стеле». Ну, как вам история, ваша честь? Верите? Думаю, да. Все оказалось так просто и бесхитростно. Полная цепочка была восстановлена довольно быстро. С нашей подачи правоохранительные органы возбудили уголовные дела. Однако это меня не обрадовало. Было совершенно понятно, что уголовное производство зайдет в тупик. А нам тем временем предстояло еще сражаться с добросовестным приобретателем акций — ЗАО «Стеле», которое захотело воспользоваться своим законным правом — переизбрать органы управления компанией. Первым желанием моих клиентов, когда они узнали о намечающемся собрании, было написать наглецам отказ, чтобы не проводить никаких собраний. Знаете, это самая распространенная ошибка неопытных участников акционерных войн. Искушенные корпоративные «стервятники» это прекрасно знают и специально подталкивают своих оппонентов именно к такому шагу. Ведь стоит им получить отказ совета директоров назначить собрание, как согласно закону они приобретают право самостоятельно провести внеочередное собрание акционеров. Разумеется, в таком случае им будет намного легче претворить в жизнь спои замыслы. Однако, прежде чем направлять гневный ответ в адрес оппонентов, предприниматели решили выслушать совет вашего покорного слуги. Поэтому замыслам оппонентов не суждено было сбыться. В общем, была назначена дата собрания. Знаете, ваша честь, в нашем положении было непросто что-либо предпринять. Акции были приобретены на вполне законных основаниях. Конечно, можно было бы пойти на не очень законные мероприятия по возврату ценных бумаг, но господин Кочергин был непреклонен — действовать только по закону и никаких серых, а тем более черных схем не использовать. Не знаю, чем это было вызвано. Но факт остается фактом — мы ничего противозаконного не предпринимали. Хотя у меня было так много предложений. Эхххх... Все, молчу, молчу, все-таки вы государственный служащий, еще что-нибудь не так поймете. Итак, учитывая позицию нашего руководства, у нас было два варианта: либо выходить на банкротство компании, либо выводить активы. Сначала мне казалось более предпочтительным именно банкротство, но очень скоро до нас дошли слухи... Мне сложно сформулировать... В общем, нам стало известно, что арбитражный суд немножко не на нашей стороне. Ваша честь, ну мы же взрослые люди, давайте не будем лукавить. Скажите прямо, наши оппоненты заручились поддержкой председателя суда, а следовательно, и вашей благосклонностью. Разве не так? Вы молчите, а это знак согласия. В общем, ваша честь, от банкротства нам пришлось отказаться — ведь ключевую роль в этой схеме занимает позиция арбитражного суда. А вас переломить ой как сложно... Вот почему нам пришлось выводить активы из компании. Сами посудите, что мы могли предпринять? Ну а что было дальше, я думаю, вам и так известно. Ведь наши оппоненты начали бурную судебную де ятельность, пытаясь оспорить предпринимаемые нами шаги. Знаете, я бы на их месте делал то же самое. К тому же собрание им провести не удалось. Мы их просто не пустили. Понимаю, так делать нельзя. Очень сильно возмущались представители регистратора ~ еще бы, учитывая их теплые отношения с оппонентами. Но в нашем положении это было единственным доступным способом. Конечно, можно было бы купить определение какого-нибудь далекого суда, ой, не морщьтесь, ваша честь, неужели вы не знаете, как это делается? Но, учитывая нынешнюю дороговизну судебных актов и стойкое нежелание клиента играть по правилам оппонентов, мы так делать не стали. Мы сделали хитрее. Произошла утечка информации о том, что у нас уже есть определение о запрете ЗАО «Стеле» голосовать на внеочередном собрании акционеров всеми принадлежащими ему акциями. Разумеется, наши противники решили нейтрализовать судебный акт и получили другое определение, запрещающее чинить препятствия ЗАО «Стеле» по участию в собрании акционеров для выражения своей воли. Как нам стало известно, этот документ к началу регистрации участников собрания уже находился у представителей счетной комиссии, функции которой исполнял регистратор. В случае появления нашего определения представители регистратора заявили бы, что при всем уважении к суду далекой южной республики они не могут исполнить его, так как к ним уже поступил другой судебный акт взаимоисключающего содержания. В общем, мы заставили оппонентов потратить и деньги» и время. Кстати, вы не знаете, в каком суде они получили такое определение? Опускаете глаза. Боюсь предположить, неужели вы... Ваша честь, простите. Давайте я закажу еще коньячку. После собрания начался самый жаркий этап нашего противостояния. Оппоненты пытались в судебном порядке оспорить наши сделки по выводу активов. Скажу честно» при объективном рассмотрении дел у них не было никаких шансов. Абсолютно никаких. Мы делали все филигранно и выверенно, к тому же и генеральный директор, и совет директоров были полностью на нашей стороне. Но тут в процесс вмешались вы. Мне непонятно вот что, почему все дела, имеющие отношение к нашей компании, попадали и попадают именно к вам. Неужели такой огромный арбитражный суд не имеет других судей? А может быть, наши дела, все как одно, — повышенной сложности, и никто, кроме вас, не может их разрешить? Ваша честь, объясните мне, почему раз за разом удовлетворяя требования наших оппонентов, вы игнорируете заявляемые нами ходатайства? Извините, некоторые ходатайства вы все же удовлетворяете — и то только те, когда кодекс четко обязывает вас это сделать. Поразительно, по факт: все иски оппонентов назначаются к рассмотрению, едва успев получить свой номер в судейской канцелярии. Если же исковое заявление подается с нашей стороны, то вы долго думаете, прежде чем определить дату предварительногозаседания. Ваша честь, хватит лукавить, ведь вас «зарядили», знаете, у юристов есть такой термин, отнюдь не оружейный. Не знаю, кто, когда и даже кому выдал энную сумму денег. Я знаю одно — вы не беспристрастны. Очень скоро вы начнете выносить решения по нашим делам, и я больше чем уверен, что они будут не в нашу пользу. Знаете, мне непонятно, почему оппоненты сосредоточили акции о одном месте. Почему они не увели их в номинальное держание, не обременили залогом. Странно. Очень не хочется думать, что все дело в дремучем непрофессионализме. Кстати, почему вы отказали в иске региональному антимонопольному ведомству? Ведь они четко сформулировали предмет исковых требований, привели доказательственную базу. ЗАО «Стеле» имеет двух учредителей, которые возглавляют очень крупные строительные компании, следовательно, заключение сделок по покупке акций цементного завода ведет к ограничению конкуренции, и арбитражный суд в вашем лице должен признать их недействительными. Разве я не прав? В общем, вы отказали в иске, даже несмотря на то что истцом выступал орган государственной власти. Признаюсь, мы многое сделали для того, чтобы подвигнуть антимонополыциков на активные судебные мероприятия, но ведь в этом случае правда на нашей стороне и мы не подделываем доказательства. Кто подделывает? А разве вы не знаете? Письма за подписью генерального директора компании, будто бы свидетельствующие о его намерении продать упаковочную линию немецкой фирмы Хавер-Бекер и Боймер. Уфф, видите, как выучил название. Эта линия упаковывает цемент в бумажные мешки и пакетирует их в специальную пленку. Почему-то вы поверили невесть откуда взявшейся копии письма и вынесли определение об аресте этой линии и заодно запретили ее использование. Разве это правильно — парализовать работу целого предприятия? Ваша честь, вы все-таки решили уйти, вам надоело выслушивать упреки в свой адрес. Простите меня, ведь я изможден пребыванием в вашем городе и бесконечными судебными заседаниями. Ваша честь, у меня есть предложение. Знаете, мне стало известно, сколько вам и вашему начальству заплатили наши оппоненты. Совершенно случайно сегодня я взял с собой такую же сумму денег. Если чуть вытянете йогу, можете нащупать под столом дипломат — они, то есть деньги, внутри. Ваша честь, я не хочу перекупить вас, нет, Я просто прошу: возьмите столько же денег, сколько заплатили паши противники; пусть в ваших глазах ценность моих клиентов и враждебных оппонентов сравняется. Ваша честь, возьмите эти деньги и судите по-честному. Может быть, тогда у нас появится шанс найти правду в областном суде. Ведь высшие инстанции стоят несравнимо дороже.
<< | >>
Источник: Молотников А. Е.. Слияния и поглощения. Российский опыт / Александр Молотников. — М.: Вершина. — 344 с.. 2006

Еще по теме СКУПКА:

  1. 3.6. Скупка ценных бумаг в регионах
  2. Противостояние рейдерству
  3. Продажа информации о б/у запчастях
  4. Инфляция ожидаемая и непредвиденная
  5. 2| Глобальные и локальные бренды
  6. Рост прибыли от основного бизнеса (де) в сопоставлении с ожидаемыми аналитиками условиями роста прибыли (д*)
  7. Способы защиты акций и долей в уставном капитале хозяйственных обществ
  8. Влияние инфляции на уровень жизни населения
  9. Выводы
  10. УСТАНОВЛЕНИЕ ЦЕН НА МЕЖДУНАРОДНЫХ РЫНКАХ
  11. Операции на открытом рынке
  12. Раздел У. ПОЛНОМОЧИЯ НАДЗОРНЫХ ОРГАНОВ
  13. Кризисы XIX века
  14. 13.6. Торговые системы
  15. Эдуард II
  16. Задания
  17. Тесты
- Антикризисное управление - Деловая коммуникация - Документоведение и делопроизводство - Инвестиционный менеджмент - Инновационный менеджмент - Информационный менеджмент - Исследование систем управления - История менеджмента - Корпоративное управление - Лидерство - Маркетинг в отраслях - Маркетинг, реклама, PR - Маркетинговые исследования - Менеджмент организаций - Менеджмент персонала - Менеджмент-консалтинг - Моделирование бизнес-процессов - Моделирование бизнес-процессов - Организационное поведение - Основы менеджмента - Поведение потребителей - Производственный менеджмент - Риск-менеджмент - Самосовершенствование - Сбалансированная система показателей - Сравнительный менеджмент - Стратегический маркетинг - Стратегическое управление - Тайм-менеджмент - Теория организации - Теория управления - Управление качеством - Управление конкурентоспособностью - Управление продажами - Управление проектами - Управленческие решения - Финансовый менеджмент - ЭКОНОМИКА ДЛЯ МЕНЕДЖЕРОВ -