РАСПАД ДЕНЕЖНОГО ХОЗЯЙСТВА при ПЕРЕХОДЕ К РЫНОЧНЫМ ОТНОШЕНИЯМ. ОТМЕНА ГОСУДАРСТВЕННОЙ монополии НА ВНЕШНЮЮ ТОРГОВЛЮ в ВАЛЮТНОЙ монополии

К началу экономических реформ 1980-х годов промышленность СССР имела невысокую эффективность при практически отсутствовавшей ориентации на потребительский спрос и при низкой конкурентоспособности производимых товаров. В условиях закрытой плановой экономики был создан милитаризованный, специализированный и в высшей степени монополизированный промышленный комплекс с отсталой технологической базой. Образовался разрыв между качественным состоянием оборонного комплекса и остальной частью промышленности при весьма замедленных обменах новациями и достижениями между ними.

Экономическое и финансовое положение страны в середине 1980-х — начале 1990-х годов осложнялось. В связи с низкими урожаями приходилось закупать большое количество зерна за рубежом, золотые резервы страны при постоянных колебаниях стали быстро истощаться — с уровня в 587,4 т в начале 1986 г. до 240,0 т на 1 января 1992 г.89 Государственный бюджет страны в 1998—1990 гг. имел огромный дефицит на сумму 151 млрд руб.90 До 1989 г. бюджетный дефицит официально не показывался, не раскрывался. Еще в 1986 г. руководители страны открыто признавали, что экономика страны находится в состоянии кризиса и что необходимы преобразования из административно-командной в рыночную экономику. Важнейшим направлением таких преобразований была банковская и финансовая система. На основании Закона РФ «О государственном предприятии» Правительством СССР в июле 1987 г. было принято постановление «О совершенствовании системы банков в стране и усилении их воздействия на повышение эффективности экономики». В соответствии с этим постановлением неэффективная уже к тому времени банковская система частично была преобразована под соответствующие сферы так называемых экономических комплексов. Было создано пять государственных специализированных банков (в дополнение к Центральному банку): 1.

Промстройбанк СССР — для кредитования долгосрочных капиталовложений, осуществления расчетов в промышленности, финансирования капитальных вложений, в том числе в транспортное строительство, коммуникации, развитие научных исследований и выполнение государственных закупок. Таким образом, предприятия как бы освобождались от необходимости обращаться за финансовыми ресурсами в отдельности по текущей деятельности (как это было в системе Росбанка) и по капиталовложениям (как это было в системе Стройбанка). 2.

Агропромбанк СССР был предназначен для финансирования основных сфер деятельности предприятий и ассоциаций аграрного комплекса, включая государственные предприятия и коллективные хозяйства, пищевую промышленность и потребительские кооперативы. 3.

Жилсоцбанк СССР был создан для финансирования и кредитования непроизводительных отраслей экономики, а также частично пищевой и легкой промышленности. Его основная задача состояла в стимулировании посредством кредитно-денежных отношений программ жилищного строительства, производства потребительских товаров, развития коммунального хозяйства и услуг, образовательных и здравоохранительных учреждений и заведений, кооперативов и всех сфер торговли. 4.

Внешэкономбанк СССР принял на себя функции бывшего Внешторгбанка СССР, причем функции Внешэконобанка СССР были определены постановлением, принятым в августе 1986

г. «О мерах по совершенствованию управления внешнеэкономическими связями». Согласно этому постановлению для негосударственных предприятий открывалась возможность участвовать во внешней торговле. Фактически этим решением упразднялась государственная монополия внешней торговли, установленная в 1918 г.

К 1989 г. все предприятия, ассоциации, производственные кооперативы и другие организации, включая консорциумы, совместные предприятия, торговые дома получили возможность осуществлять экспортно-импортные операции, и первоначально им было разрешено использовать для своих собственных целей 25—30% их валютной выручки (за исключением выручки от экспорта нефти и газа). Основная доля этой выручки должна была продаваться Внешэкономбанку СССР по официальному валютному курсу с применением дифференцированных валютных коэффициентов, поскольку в то время официально, по-видимому, из-за престижных соображений, девальвация рубля не могла быть объявлена. К середине 1988 г. возникла весьма странная система из более чем 3000 валютных коэффициентов в диапазоне от 0,2 до 6,6 раза для пересчета валютной выручки от экспорта различных видов товаров. Однако абсолютные масштабы сумм в иностранной валюте, которыми стали обладать предприятия, оказались недостаточными для стимулирования экспортной деятельности и увеличения импорта. Примерно в это же время отраслям легкой и перерабатывающей промышленности открылась дополнительная возможность кредитных заимствований на Западе через каналы Внешэкономбанка СССР под правительственные гарантии. Предполагалось создать новые кожевенные, обувные, текстильные и другие предприятия для быстрого удовлетворения возросшего в условиях дефицита потребительского спроса с возможностью быстрой самоокупаемости создаваемых мощностей для погашения кредитов. Однако в большинстве случаев строительство либо вообще не начиналось, либо затянулось и не было завершено своевременно, часто имел место отказ от проектов с безвозвратной потерей ввезенного оборудования. С этого времени получили распространение нерациональные, расточительные затраты руководителей главков и предприятий на закупку престижных автомобилей, мебели, кабинетов и на расточительные заграничные поездки. 5.

Сбербанк СССР был реорганизован на основе широкой сети сберегательных касс с целью внедрения прогрессивных форм ведения счетов и кредитования населения и одновременного выполнения функции размещения государственных облигаций.

Новые задачи Государственного банка СССР концентрировались на следующих официально провозглашенных, но трудно выполняемых функциях:

а) укреплении денежного обращения в стране, стремлении к увеличению покупательной способности рубля, обеспечении стабильного наличного денежного оборота;

б) внедрении прогрессивных форм кредитования и счетоводства для ускорения денежного оборота и укрепления платежной дисциплины;

в) координации и контроле деятельности специализированных государственных банков.

Эксперты Мирового банка пришли к заключению: «Новым в советской банковской системе стала не сама по себе ее реорганизация, а скорее изменения в манере действий и поведения. Отныне банки заряжены на работу с деловым сектором по-настоящему, по-банковски: на оценку рисков и обеспечение эффективности и финансовой ответственности. Их цель выражена исключительно в доходности. В то же время новые банки стали монополиями по секторам экономики в традиционной советской манере»91. Основным шагом по отмене государственной валютной монополии было принятие Закона «О валютном регулировании» от 1 марта 1991 г.

Вместо исключительного права государства проводить операции с иностранной валютой была провозглашена множественность прав и действий многочисленных субъектов отношений по поводу операций с иностранной валютой в соответствии с их потребностями и ресурсами. Всем таким субъектам, как юридическим лицам, так и гражданам (резидентам) и иностранцам (нерезидентам) предоставлялась определенная свобода для осуществления операций с иностранной валютой. Ушедшее в прошлое право собственности государства на иностранную валюту было децентрализовано и распределено среди разных уровней государственного управления — всесоюзных, республиканских и местных органов власти. В то же время право собственности на иностранную валюту было передано резидентам и нерезидентам, и это право приравнивалось к другим видам владения собственностью, принадлежавшей предприятиям, организациям и частным лицам. Внешэкономбанк СССР вскоре после его создания был лишен монопольного права на проведение операций с иностранной валютой. Был создан внутренний рынок для обмена и торговли иностранной валютой на базе операций коммерческих банков и валютных бирж.

Однако в целом попытки реорганизации банковской и денежной системы не достигли поставленных целей. Не была решена задача стимулирования научно-технического прогресса и экономической активности. Банки оказались не в состоянии предоставлять услуги, которые заменили бы бартерные сделки, процветавшие на руинах государственного планирования и безналичных расчетов. В соответствии с данными Всероссийского научно-исследовательского института потребительского рынка к к<рнцу 1992 г. бартерные обмены достигли 70% всех коммерческих сделок между российскими предприятиями. Стимулом к развитию рыночных отношений послужило принятие Закона «О кооперации в СССР» от 26 мая 1988 г. Было провозглашено решение о предоставлении кооперативам полной независимости в организации производства, выплате заработной платы, реализации своей продукции и распределении прибылей. Различным кооперативным союзам и обществам было разрешено создавать свои собственные банки. Появилась целая цепь посредников в продажах и распространении товаров.

К этому времени государство утратило контроль над ценами и денежным регулированием. Появились первые признаки галопирующей инфляции. К 1989 г. наличный денежный оборот намного опережал в объемах наличную товарную массу. Правительство, провозглашая начало широких экономических демократических реформ, не обладало в достаточной мере ни надежной стратегической концепцией, ни тактической программой. Это также полностью относится к заимствованиям за рубежом, которые осуществлялись промышленными министерствами и предприятиями под правительственные гарантии. В то время как западных кредиторов такие гарантии вполне устраивали, заемщики редко могли правильно воспользоваться кредитами для обновления производства, в частности, в обрабатывающей промышленности.

Бесхозяйственность в отношении иностранных заимствований привела к беспрецедентному росту внешнего долга, который только в 1990—1991 г. увеличился более чем на 42 млрд долл., т.е. фактически удвоился. К моменту провозглашения роспуска СССР его внешний долг составлял 84 млрд долл., в том числе 64 млрд долл. — развитым странам, а к началу «перестройки» сумма внешнего долга составляла менее 30 млрд долл.92

И снова, как это неоднократно случалось ранее, положение дел требовало формирования заново банковской системы. В 1988 г. появились коммерческие банки наподобие тех, которые работают на Западе. В августе 1988 г. Госбанк СССР зарегистрировал уставы первых двух кооперативных банков в Москве и Санкт-Петербурге. За два года с 1988 по 1990 г. спонтанно появилось около 300 кооперативных и коммерческих банков в различных регионах России. Государственная монополия в банковском деле была ликвидирована.

В 1990 г. были приняты законы, координирующие деятельность как эмиссионного центра, так и коммерческих банков. Таким образом, 1990 г. стал годом начала формирования двухуровневой банковской системы в России. Ее первый уровень представлял Государственный банк СССР и его основные территориальные конторы в регионах и краях, а также национальные банки в республиках СССР. Второй уровень состоял из сети коммерческих и инвестиционных банков и их филиалов.

* * *

Реализация социалистической концепции планирования и ограниченной роли денег в условиях весьма отсталой и разрушенной после Первой мировой войны и Октябрьской революции 1917 г. экономики происходила изначально методом проб и ошибок во многом исходя из абстрактных марксистских теоретических воззрений. В экономической истории страны предпосылки народнохозяйственного развития с малой ролью стимулирующего фактора денег были связаны с определенной склонностью, предрасположенностью к реализации многочисленных и крупных сделок без применения денежных расчетов, т.е. к товарообменным, бартерным сделкам и очень часто к многосторонним бартерным операциям.

Частная собственность, которая и в царской России получила настоящее развитие только в конце XIX — начале XX в., в советской России была полностью отвергнута и уничтожена как институт (оставлена была лишь символическая «личная» собственность), а владельцы частной собственности были лишены ее самыми грубыми варварскими методами, что нанесло тяжелый удар прежде всего по сельскохозяйственному и продовольственному производствам. Социалистическая и коммунистическая идеология, как оказалось, вполне вписывалась в обращенную вспять экономическую среду, однако совсем не в условия развитого посткапитализма. Традиции товарообмена наряду с трудовым энтузиазмом послужили своеобразной основой для центра- лизованно-планируемой и экстенсивно развивающейся экономики, которая всего за два десятилетия превратилась в экономику крупной индустриальной страны накануне Великой Отечественной войны. Централизованное командно-административное руководство позволило обеспечить восстановление экономики и денежного хозяйства и в дальнейшем — в краткие послевоенные годы.

Специфические научные исследования и открытия, в том числе в прикладных науках, зачастую адаптируются и находят применение даже в ошибочных в конечном счете стратегиях и планах. Возникла совершенно новая научно-практическая экономическая школа, востребованная и поддержанная коммунистическими руководителями, школа, которая в принципе базировалась на передовом математическом моделировании жесткого количественного планового производства и распределения в полностью национализированной государством экономике. В этих условиях теория денег при социализме как часть политэкономии социализма была в значительной степени подвергнута изоляционизму в сочетании с критикой денежной теории капитализма в целом как якобы неизбежно ведущей к всеобщему кризису капиталистического хозяйства и его коллапсу (как это на самом деле временно произошло и в, особенности, в США в начале 1930-х годов).

В 1920—1930-х годах в стране происходила бескомпромиссная и жесткая борьба среди высших политических деятелей по вопросу о роли денег в экономике. В этой борьбе верх одержали те, кто исходя из теоретических обоснований на словах отрицали роль денег в социалистической экономике, а в реальной действительности, столкнувшись с критическим недостатком товаров в условиях голода и эпидемий среди населения, принимали аргументы своих оппонентов в пользу применения денежных инструментов для оживления экономики. Однако впоследствии, чтобы остаться у власти, они избавлялись от своих противников и пытались заставить общественность забыть о них навсегда или запомнить как «врагов народа». В соответствии с большевистской по- литэкономической доктриной услуги не входили в планируемый валовой национальный продукт, который должен был состоять из «широкого» ассортимента товаров в физическом виде. Это в конечном счете и способствовало в условиях отсутствия здоровой конкуренции общей экономической стагнации и низкому качеству потребительских товаров и услуг, предоставлявшихся населению в рамках государственного сектора экономики.

В 1930-е годы российская экономическая наука проводила пионерные исследования в области социалистического экономического планирования и ей не были близки методы макроэкономического рыночного анализа, проводимые на Западе. В то время как в физике, аэродинамике, математике, химии и других фундаментальных науках советские ученые при поддержке государства были хорошо информированы о мировых достижениях и проводили собственные исследования мирового уровня, поддерживая при этом плодотворные зарубежные научные контакты, в экономической науке или скорее даже в политэкономии в целом существовал искусственно созданный барьер между социалистической и капиталистической теориями и отсутствовал обмен научными мнениями относительно роли денег в экономике.

Прикладная математика и статистика — традиционно передовые науки в России — нашли достойное применение в регулировании экономических процессов в условиях ограниченной роли денег в плановой экономике. Так, в 1939 г. была опубликована небольшая работа «Математические методы организации и планирования производства». В ней академиком JI.В. Канторовичем, ставшим впоследствии лауреатом Нобелевской премии, содержалось открытие принципов линейного программирования , которые оказали большое влияние на развитие современной экономической науки. Она включала отдельные эффективные решения и специфические методы, однако, оставалась полностью нейтральной и «испытывала иммунитет» по отношению к денежному фактору. Другими словами, в ней не принимался во внимание этот фактор в качестве переменной величины, способной оказывать серьезное влияние на воспроизводственный процесс. В дальнейшем автор развил свою теорию, и в 1959 г. была опубликована его монография «Экономический расчет наилучшего использования ресурсов», которая была издана на английском, французском, японском и других языках.

JI.B. Канторович работал в тесном сотрудничестве с академиком B.C. Немчиновым и профессором В.В. Новожиловым, которые выдвинули аналогичные или смежные экономические идеи. Таким образом, сформировалась известная советская экономико-математическая школа, которая, к сожалению, была все же ограничена идеологическими рамками и практически изолирована от эконометрических макро- и микроисследований и разработок, осуществлявшихся на Западе с активным привлечением, в частности, денежного инструментария в качестве переменной составляющей. Находясь под идеологическим прессом, только немногие русские профессиональные экономисты того времени и во многом благодаря собственному интересу и энтузиазму изучали английский, французский и немецкие языки на профессиональном уровне, чтобы быть в состоянии проникнуться пониманием современной им и ранней западной экономической мысли, в особенности в части макроэкономического анализа «затраты—выпуск», «инвестиции—сбережения». Наиболее выдающийся из них, В.В. Леонтьев из Санкт-Петербургского экономического университета, проживавший в основном в США, значительно позднее стал первым русским лауреатом Нобелевской премии в области экономики за разработанные и предло- женныех им математические и статистические таблицы межотраслевого баланса.

На протяжении относительно продолжительного времени собственная советская экономико-математическая школа служила теоретической основой для закрытой системы социалистического количественного планирования со своей сложной системой изолированных от внешнего мира и часто противоречивых качественно-сертификационных стандартов и процедур. В конечном счете, будучи лишенной какой-либо существенной связи с фактором денег как активной переменной величиной при стимулировании экономического развития, эта школа вместе со своим подразделением «системного анализа» пришла к коллапсу (наряду с другими экономическими институтами советского периода), выдав как свой конечный продукт весьма непоследовательную и поверхностную интеллектуальную поддержку для полностью противоположного направления экономической мысли и монетаристских административных экспериментов в наступавшей эпохе нео-меркантилизма и дикого капитализма в России начиная с 1990-х годов и до начала нового тысячелетия. Строгое административное отделение советской экономико-математической школы планирования от значительно более гибкой международной школы эконометрического анализа динамических моделей «затраты—выпуск» просуществовало в течение долгих лет, пока не наступила открытость для научных экономических обменов, где область теории денег заняла уже авангардные позиции.

<< | >>
Источник: Попырин В.И.. Очерки истории денег в России. — М.: Финансы и статистика; ИНФРА-М - 224 с.. 2010

Еще по теме РАСПАД ДЕНЕЖНОГО ХОЗЯЙСТВА при ПЕРЕХОДЕ К РЫНОЧНЫМ ОТНОШЕНИЯМ. ОТМЕНА ГОСУДАРСТВЕННОЙ монополии НА ВНЕШНЮЮ ТОРГОВЛЮ в ВАЛЮТНОЙ монополии:

  1. ГОСУДАРСТВЕННАЯ монополия НА ВАЛЮТНЫЕ ОПЕРАЦии
  2. Чистая монополия Чистая монополия и ее характерные черты. Барьеры для вступления в отрасль. Типы монополий
  3. 5.1. Рыночное и государственное регулирование валютных отношений. Валютная политика, ее формы
  4. ГОСУДАРСТВЕННОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ РЫНОЧНЫХ ОТНОШЕНИЙ В СЕЛЬСКОМ ХОЗЯЙСТВЕ
  5. РОЛЬ КРИЗИСА В ЗАВЕРШЕНИИ ПЕРЕХОДА К ГОСПОДСТВУ МОНОПОЛИЙ
  6. Переход от прямого управления к местному регулированию сфер деятельности естественных монополий
  7. Ситуативная монополия - монополия будущего
  8. Глава 10 РЫНОЧНАЯ ВЛАСТЬ: МОНОПОЛИЯ И МОНОПСОНИЯ
  9. Глава 7. Типы рыночных структур: конкуренция и монополия
  10. Монополия и рыночная стоимость компании
  11. 4.              Конкуренция и монополия в системе рыночного механизма