Первые всемирные

К началу XX века все серьезные валюты мира были уже полными заместителями золота. А этот драгоценный металл уже достиг пика своего почти мистического могущества, власти над умами и душами. Золото воспринималось как нечто сверхпрочное (в буквальном и переносном смысле) и сверхнадежное, как идеальные деньги. Но теперь и все местные ассигнации тоже обрели такое доверие населения, какого никогда до тех пор не знали. (И, кстати, не знают и до сих пор.) Была создана совершенно уникальная, удивительная система единых всемирных финансов, вплоть до самой Первой мировой войны работавшая четко, как самые совершенные швейцарские часы. Фактически это были единые мировые деньги! О такой степени финансовой интеграции даже в нашу эпоху глобализации можно только мечтать. И как это часто бывает с деньгами, волшебная метаморфоза произошла как бы сама собой, вышла из логики развития. Ведь британцы думали исключительно о своих собственных национальных внутренних нуждах, вводя золотой стандарт, и вряд ли догадывались, что тем самым закладывают базис системы всемирной. В общем, опять - бог из машины! Золото было по определению категорией сугубо наднациональной, космополитической. Золотой стандарт по природе своей связывал людей, компании, целые экономики, взламывал национальные барьеры, открывая захватывающую дух перспективу - дорогу ко всемирному общему рынку! Но, вполне возможно, мир к такому развитию был еще совсем не готов. В Германии, например, только недавно ставшей единым государством и нацией, мало кому нравилась идея глубоко интегрироваться в экономическое пространство, в котором бесспорными лидерами были ненавистные англосаксы! Не улыбалась такая перспектива и Франции. Короче говоря, не всё было так просто и безоблачно, как казалось на первый взгляд. Как бы там ни было, но в начале XX века золотой стандарт был моднейшей темой разговоров и в светских салонах европейских столиц, и в университетах, и на международных конференциях. Люди откровенно гордились достигнутой финансовой стабильностью, ставили ее в один ряд с другими великими открытиями новой эпохи. Особый «золотой отсвет» ложился на экономистов, сама профессия которых опять стала входить в моду. Они чувствовали свою причастность к тому, что вдруг произошло на финансовых рынках, как будто и в самом деле они всё это придумали. Была, правда, в Великобритании одна заметная «белая ворона» - молодой и самоуверенный, высоченного роста (под два метра) экономист по имени Джон Мейнард Кейнс. Xорошо вроде бы разбирался в финансах и прочем таком, умело деньги свои вкладывал и богател, славился как замечательный оратор. Но все-таки и странен был тоже (недаром же он потом женится на русской балерине Лидии Лопуховой, как будто своих англичанок из Йоркшира или Суссекса мало!). И самое странное - совсем не признавал замечательного, гениального золотого стандарта, видел в нем какие-то ужасные опасности и напасти, называл «золотым ярмом» и «кандалами». С могущественными людьми на этой почве смертельно рассорился. Написал, например, оскорбительную брошюру «Мистер Черчилль и его последствия». Издевался над будущим премьером за то, что тот возрождал золотой стандарт после временной отмены оного - на период мировой войны. Ну, так и держали Кейнса долго за городского сумасшедшего. До поры до времени. До той поры и до того времени, пока не провозгласили его великим гением экономики. Догадываетесь, что для этого должно было произойти? Правильно, золотой стандарт оказался бомбой замедленного действия. И эта бомба взорвалась! Но давайте сначала разберемся в самом механизме, чтобы понять, что же там могло так страшно сломаться. И, может быть, главный вопрос: а насколько неизбежным было его крушение? Жесткая привязка денег к золоту делала финансовую систему абсолютно, может быть, даже слишком, стабильной. То есть просто ни шагу вправо, ни шагу влево. И эта несгибаемая твердость, эта ригидность имела, как потом выяснилось, не только положительные стороны. Xотя исключительно удобно и для бизнеса, и для населения (одни только валютные спекулянты вдруг лишились работы - на радость всем остальным!). Никогда еще деньги не выполняли так эффективно функцию времени - соединения настоящего с будущим. Предприниматели могли четко выстраивать свои бизнес-планы (слова такого не было, но суть уже была), банки - высчитывать необходимые процентные ставки, торговцы - планировать международные сделки на годы вперед, четко зная при этом, что никакие неожиданные колебания курса валют не опрокинут их стратегию. Идеальная стабильность и идеальная предсказуемость! В сегодняшнем мире на эту роль - стабилизатора, гаранта будущего - претендуют так называемые деривативы (см. главу «Деревья деривативов»). С их помощью финансовое сообщество пытается как бы выравнять риски, сделать будущее более предсказуемым, более внятным и поддающимся прогнозированию. Увы, лекарство то ли пока несовершенно, то ли вообще слишком опасно своими побочными эффектами, то ли принимаем мы его не так и не в тех дозах. (Сотни триллионов долларов сделок, это что-то уже запредельное, что-то уже космическое, пора в световых годах их измерять!) Но - возвращаясь к золотому стандарту - было и другое важнейшее последствие введения такой системы - то самое, о котором тоскует Алан Гринспэн. То же самое, которое стало причиной мировой катастрофы. Привязка к золоту жестко ограничивала количество денег в обращении. Инфляция была побеждена (казалось - что навсегда). Никаких больше конфискаций! Смело можешь откладывать деньги, четко зная: накопив тысячу рублей, всегда можешь поменять их на сто фунтов или пятьсот долларов, а главное - купить на них такое же количество товаров и услуг, что и сегодня.
Некоторые цены, бывало, даже и снижались. Но оборотная сторона у этой медали (или монеты) тоже имелась. Ограниченное количество золота не давало денежной массе расшириться в моменты, когда это требовалось экономике, система была лишена иногда столь необходимой гибкости, эластичности. Считается, что за всю историю человечества было добыто что-то около 150 тысяч тонн желтого металла. При цене 26 тысяч долларов за килограмм это означает денежную массу объемом менее 4 триллионов долларов. То есть чуть ли не в два раза меньше, чем количество долларов, циркулирующих в одних только США. Теоретически открытие новых золотых месторождений может привести к кратковременному резкому увеличению количества денег. Например, в период с 1850 по 1855 год цены росли в среднем на 5 процентов в год - очень чувствительное увеличение! И понятно, почему это происходило - золотые россыпи, найденные в Калифорнии и Австралии, «впрыснули» в мировую экономику огромное количество драгоценного металла. Но это были исключения. В общем и целом же происходило скорее обратное - рост запасов золота, а значит, и денежной массы в обращении все время отставал от роста экономического. С середины XIX века по начало ХХ денежная масса возрастала всего на полтора процента в среднем, а затем до Первой мировой войны - приблизительно на три с половиной процента ежегодно. В те же годы экономика росла значительно быстрее. И в этом скрывалась серьезная опасность. Кроме того, недостаток эластичности связывал руки центробанкам, им было трудно оперативно реагировать на непредвиденное развитие финансовой ситуации. Не хватало и элементарного понимания, как механизмы спроса и предложения могут взаимодействовать и как они могут «сломаться». Да и откуда этому пониманию, этим навыкам было взяться, когда подобного опыта мир еще не имел. Сказывалась и чрезмерная, слепая вера в гениальный инструмент золотого стандарта, казалось, он сам обо всем «побеспокоится», сам все отрегулирует. Вот разве что учетную ставку процента центробанкам чуть-чуть подкручивать время от времени, подстраиваясь под положение на рынках, и все будет замечательно. И долгое время вроде бы так и было. Но потом. Напомню: государства производили взаиморасчеты золотом, неважно, физической ли его перевозкой или переклеиванием ярлыков на банковских сейфах. Это означало, что повышение спроса на какую-нибудь из национальных валют сверх средних показателей вело к притоку золота. То есть стоило существенно вырасти ценам в стране «А» по сравнению со страной «Б», как золото начинало перетекать в страну «Б». Там, где цены выше, растет импорт (иностранцам выгодней там продавать) и снижается экспорт - иностранцам невыгодно становится в этой стране покупать. Значит, в стране с более высокими ценами растет и дефицит торгового баланса - его приходится компенсировать золотом. Имели значение и другие факторы, прежде всего, ставка процента по кредитам - если она выше в стране «Б», то выгодней и держать свои сбережения в ее банках, значит, увеличивается спрос на ее валюту. Ну а дальше теоретически следовало вот что: в стране с более низкими ценами накапливалось больше золота, а значит, по правилам золотого стандарта, увеличивалось количество денег в обращении. А чем больше денег, тем выше цены. (Помните пример с общиной, в которой было 100 тысяч долларов и «биг-мак» стоил три с половиной доллара, а когда денег стало 200 тысяч, то и «биг-мак» подорожал в два раза?) Значит, цены соответственно растут. В стране же с изначально более высокими ценами золота, наоборот, стало меньше, скукожилась денежная масса. А меньше денег - значит, и цены снижаются. Так этот насос и работал - перекачивая золото, выравнивая общий уровень цен, приводя все механизмы в общее состояние равновесия. Золото, словно кровь по сосудам, бегало по мировому экономическому организму, накапливалось там, где цены были занижены, и убывало там, где они были выше. Автоматически чудодейственным образом обеспечивалась всеобщая гармония. И действительно, долгие годы - с перерывом на Первую мировую войну и до конца 20-х годов - работал механизм, как часы, вызывая чувство ложной уверенности в будущем. И, кстати, насчет мировой войны - даже в те годы всеобщей кровавой бойни, когда золотой стандарт был временно приостановлен, он все равно как бы продолжал незримо существовать - в головах у людей. И фунт, и рубль, например, заколебались, конечно, но никуда, ни в какую инфляционную пропасть не рухнули - в ожидании как бы возвращения к золотому обеспечению. Да что там - даже уже в мае 1918 года люди в России (например, композитор Сергей Прокофьев) отказывались верить в то, что ассигнации не существующего уже больше года царского правительства более не имеют цены. Мало того, их продолжали с удовольствием (надеясь, видимо, на реставрацию) принимать в обмен на другие мировые валюты - правда, по все убывающему, в конце концов стремящемуся к нулю, курсу. (См. главу «Рубль - это многое объясняет!».) Примерно в то же время или даже несколько позже оказавшийся в Париже великий князь Александр Михайлович Романов поскреб с горя по сусекам, извлек из карманов и чемоданов кучу банкнот несуществующих государств - Австро-Венгрии, той же царской России, кайзеровской Германии и так далее - и получил за них у менял неплохие деньги - хотя и далеко, разумеется, от довоенного курса. Нужны были еще более сильные, чем мировая война и пара революций, потрясения, чтобы выбить из людей веру в обеспеченную золотом валюту.
<< | >>
Источник: Андрей Остальский. Краткая история денег. 2010

Еще по теме Первые всемирные:

  1. 1.5.3. Классификация Всемирного банка
  2. Вопрс№12 Всемирный банк
  3. Тема 4. Природноресурсный потенциал всемирного хозяйства
  4. Тема 10 Всемирная торговая организация: основныеаспекты
  5. Лекция 2 ПЕРВЫЕ ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ШКОЛЫ
  6. 11.4. Всемирный кредитор
  7. 8.3. Группа Всемирного банка
  8. 10.3. Первые статистические моменты
  9. ВСЕМИРНЫЙ «ЗЕЛЕНЫЙ»
  10. Группа Всемирного банка
  11. 16.2. Группа Всемирного банка
  12. Первые признаки