НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ В НЕЭРГОДИЧЕСКОМ МИРЕ


Интеллектуальное путешествие, в которое мы отправляемся, требует от нас переосмысления оснований традиционной экономической теории, и в особенности тех оснований, которые касаются двух вопросов, исследуемых в данной главе, — неопределенности и эргодичности.
Как правило, экономисты не задумываются о структуре, которая накладывается людь

ми на их сознание для упорядочивания окружающей среды и тем самым для уменьшения неопределенности. Экономисты также не считаются с динамической природой мира, в которой мы живем и которая продолжает ставить перед нами все новые проблемы, нуждающиеся в решении. Последний пункт поднимает фундаментальный вопрос. Если мы постоянно заняты созданием нового, небывалого прежде мира, то насколько хороша для его описания окажется наша старая теория, сделанная нами на основе накопленного опыта? Эти вопросы являются центральными для данного исследования. Мы должны самым тщательным образом исследовать глубинные источники тех сил, которые заставляют людей создавать присущие им структуры. Недостаточно описать социальные изменения. Вместо этого мы должны попытаться найти фундаментальные силы, определяющие процесс изменений.
1
Неопределенность имеет богатую историю в экономической литературе. Обычно ее ведут от различия между риском и неопределенностью, предложенного Фрэнком Найтом в классическом исследовании, опубликованном в 1921 году. Для Найта риск являлся состоянием, в котором имеется возможность получить распределение вероятностей исходов таким образом, чтобы застраховать их. Неопределенность, согласно Найту, была состоянием, в котором такого распределения возможностей не существует. Поэтому, как писали видные теоретики, такие как Кеннет Эрроу [Arrow, 1951] и Роберт Лукас [Lucas, 1981], строить теории в условиях неопределенности было невозможно. Позднее значение терминов несколько изменилось, причем под неопределенностью стало пониматься то, что Найт описывал как риск, а термин «неоднозначность» (ambiguity) стал указывать на то, что Найт по

нимал под неопределенностью[2]. Я буду использовать термины в первоначальном значении, предложенном Найтом, хотя и с некоторыми уточнениями, сформулированными в последующих параграфах.
Сами экономисты при обсуждении этой темы выражались весьма неоднозначно, что главным образом проистекало из представления о неопределенности как об отклонении. Поэтому нормальное состояние, то есть определенность, давало право на элегантное математическое моделирование, ставшее признаком формальной экономической теории. Однако неопределенность не является отклонением от нормы, это фундаментальное условие, ответственное за развитие структуры социальной организации в ходе истории и в доисторические времена. Для того чтобы корректно обсуждать этот вопрос, мы должны определить данный термин несколько иначе по сравнению с тем, как это делал Найт. Найт сводил свою дефиницию к вероятностному критерию. Более общий подход связан с указанием на то, что люди имеют неустранимое стремление делать окружающую среду более предсказуемой. Это стремление может охватывать все что угодно, начиная от подсчета исходов для поиска статистической вероятности и заканчивая попытками уменьшения настолько фундаментальных неопределенностей, что у нас просто нет ключа к пониманию возможных исходов. В последнем случае речь, например, может идти о значении ядерной энергии для будущего человечества. Рональд Хайнер в своей статье, имеющей огромную важность для экономического анализа, схватывает самую суть вопроса, утверждая, что неопределенность была «источником предсказуемого поведения» [Heiner, 1983]. Статья Хайнера указывает в качестве источника институциональной инновации на то, что он называет К-Р-разры- вом, то есть разрывом между компетентностью агента и сложностью задачи принятия решения. Сталкиваясь с таким разрывом, агент будет определять правила для того, чтобы ограничить число вариантов выбора в подобных ситуациях. Эти правила известны нам как институты. При помощи сведения числа выборов к более ограниченному набору действий институты могут улучшить способность агента контролировать свою среду (хотя отсюда не следует вывод о том, что понимание ситуации агентом является корректным). Хай- нер указывает нам путь к аналитическому каркасу, разработанному в оставшейся части этого исследования. Создание институционального каркаса стало существенным элементом цивилизации.
Убеждения и институты, создаваемые людьми, имеют смысл лишь в качестве непрерывной реакции на различные уровни неопределенности, с которыми мы сталкиваемся в рамках динамически развивающегося физического и социального ландшафта. Несмотря на то что фундаментальная причина создания институтов связана с попыткой людей структурировать окружающую среду для того, чтобы сделать ее более предсказуемой, соответствующие попытки могут и зачастую действительно приводят к увеличению неопределенности для некоторых игроков. Развитие формального права собственности, к примеру, сделает общий уровень окружающей социальной среды более предсказуемым, однако увеличит неопределенность для тех, кто традиционно использовал ничейную землю, не обладая конкретными правами на нее. Существенный вопрос, который мы должны задать, заключается поэтому в том, кто именно создает правила, для кого они создаются и какие цели при этом преследуются[3]. Институты и эффективность в том смысле, как этот последний термин употребляется экономистами (зачастую ошибочно), не являются тождественными понятиями3. Одна из главных загадок, которую нужно разрешить, в действительности состоит в том, как и при каких условиях люди создают условия, делающие возможным существование рынков с низкой стоимостью трансакций и растущим материальным благосостоянием.
Мы можем начать отвечать на вопрос относительно правил с обсуждения способа, при помощи которого люди пытались делать окружающую среду более предсказуемой. Все начинают жить, сталкиваясь с неустранимой неопределенностью. Начальная неопределенность уменьшается при помощи получения опыта двух видов. Во-первых, речь идет об опыте, связанном с познанием физической среды, а во-вторых, об опыте, связанном с погружением в социокультурную языковую среду. Опыт отличается в разных культурах как синхронически, так и диахронически. Люди будут иметь различные интерпретации окружающей среды и, соответственно, сталкиваться с неопределенностью. Поэтому знание о том, как в сознании происходит процесс обучения, является существенным
неопределенности для групп находится в центре нашего интереса. Впрочем, такое различие затемняет сложное взаимодействие между индивидуальным риском и неопределенностью и риском и неопределенностью, стоящим перед сообществом. Это взаимодействие будет исследоваться нами в следующих главах. В данной работе под эффективностью я понимаю такое состояние, при котором при заданных состоянии технологий и издержках на информацию рынок имеет наименьшие возможные себестоимость производства и трансакционные издержки. Термин почти всегда используется в относительном, а не абсолютном значении. Более того, хотя экономическая эффективность совпадает с улучшением материального благосостояния, на политических рынках последствия благоденствия являются более неопределен ными, как будет показано п главе V.

для понимания способов, при помощи которых люди справляются с неопределенностью.
В ходе человеческой истории мы всегда имели некоторый довольно существенный остаток, не поддающийся рациональному объяснению: остаток, который частично анализировался людьми в иррациональных терминах, предлагаемых колдовством, магией и религиями. Кроме того, этот остаток также был до некоторой степени обусловлен более прозаическим иррациональным поведением, определяемым догмами, предрассудками и «сырыми» теориями[4]. И на самом деле, несмотря на упомянутое выше утверждение видных теоретиков о том, что невозможно строить теории о неопределенности, люди постоянно занимаются именно этим. Их усилия варьируются от суждений, сделанных задним числом, и плохо структурированных убеждений вроде тех, что подразумеваются под ярлыками «консервативный» и «либеральный», до утонченных систематических идеологий, таких как марксизм или институциональные религии.
Общая характеристика человеческой истории состоит в систематическом снижении уровня воспринимаемой неопределенности, связанной с физической средой и, следовательно, с сокращением тех источников неопределенности, которые должны объясняться при помощи убеждений, включенных в колдовство, магию и религии. Но если неопределенность, связанная с физической средой, уменьшалась, следствием этого становилась намного более сложная социальная среда. И хотя нам удалось добиться определенного прогресса в понимании этой социальной среды, наше понимание очень ограниченно и включает в себя множество иррациональных объяснений. Одна из причин ограниченности нашего понимания заключается в том,
что в социальных науках, по-видимому, не существует фундаментальных «степенных законов», сопоставимых с аналогичными, имеющимися в естественных науках. Более фундаментальная причина связана с не- эргодической природой мира, который постоянно изменяется нами. Эргодическая экономика — это экономика, в которой фундаментальная структура является постоянной, неизменной во времени. Однако мир, в котором мы живем, является неэргодическим — это мир постоянно возникающих новых изменений. Осмысление мира, находящегося в процессе становления, ведет к появлению новой теории или по крайней мере к изменению той, которой мы располагаем. В результате такого положения вещей мы не можем делать вывод о том, что у нас «все схвачено», несмотря на впечатляющие достижения в науке, которые в значительной мере снизили неопределенность относительно физической среды. Помня об этом, давайте посмотрим, как люди с течением времени изменяли окружающую среду для того, чтобы сделать ее более предсказуемой. Вернемся к дефиниции неопределенности и выделим в этом понятии несколько уровней: Неопределенность, которая может быть уменьшена при увеличении количества информации в рамках существующего объема знаний (stock of knowledge)[5]. Неопределенность, которая может быть уменьшена при увеличении объема знания в рамках существующего институционального каркаса. Неопределенность, которая может быть уменьшена только при помощи изменения институционального каркаса.
Неопределенность, характерная для новых, не встречавшихся прежде ситуаций, которая влечет за собой изменение структуры убеждений. Остаточная неопределенность, которая выступает основой для «иррациональных» убеждений.
Написание книги, которая изучала бы все эти исторические процессы, стало бы серьезным вызовом для историков экономики. Вот краткий разбор каждой из этих категорий: Получение большей информации относительно особенностей человеческой деятельности приводит к предсказуемости. Например, развитие страхования мореплавания в XV веке, которое привело к сбору и анализу информации о кораблях, грузах, маршрутах, времени пути, кораблекрушениях, повреждениях, позволило превратить неопределенность в риск. Это стало важным фактором в росте торговли в Европе эпохи раннего Нового времени. Увеличение объема знаний является фундаментальным источником роста человеческого благосостояния[6]. Определенная часть этого увеличения происходила без изменений в институциональной структуре, выступая источником изменения стимулов. Увеличение объема знания в рамках существующего институционального каркаса в ходе истории имело место как следствие неустранимой тяги людей к изобретениям и инновациям — даже в отсутствие институциональных стимулов, что можно заметить, анализируя историю творческой деятельности человека. Другие важные источники увеличения объема знания заключались в изменении относительных цен или формировании новых убеждений, которые в равной степени вели к перераспределению ресурсов. Фундаментальные изменения в относительных ценах на факторы производства в ходе истории преобразовывали стимулы к получению знаний об этих средствах производства. К примеру, неолитическая революция и эпидемия чумы в Европе XIV века привели как к фундаментальным социальным изменениям, так и к перераспределению ресурсов и приобретению знаний (см.: [North, 1981, chs.7, 10]). Что касается изменений в убеждениях, то в конечном счете именно идеи и их результаты находятся в центре внимания данного исследования. Ведь это они — иногда к благу, а иногда и к несчастью — являются фундаментальной движущей силой человеческого состояния. Изменение институционального каркаса влечет за собой изменение в структуре стимулов и является существенным условием для уменьшения неопределенностей окружающей среды с течением времени.
Оно выступает важным инструментом, при помощи которого люди пытались осознанно изменять свою среду существования. Оно направляет многочисленные современные попытки повышения производительности стран третьего мира. В исторической перспективе институциональные изменения приводили к увеличению выгоды от совместной деятельности (например, законное принуждение к исполнению контрактов), усилению стимулов к изобретению и инновациям (патентное законодательство), увеличению выгоды от инвестиций в человеческий капитал (развитие институтов, интегрирующих разрозненное знание сложных экономик) и снижению стоимости трансакций на рынках (создание юридической системы, которая понижает стоимость принуждения к исполнению контрактов).
Ответ людей на новые ситуации зависит от того, насколько они неожиданны, а также от культурного наследия агентов. Культурное наследие во многих случаях будет определять их успех или неудачу. В той мере, в которой культурное наследие позволяет им решать подобные проблемы, они могут фактически выдавать ответы, которые делают окружающую среду более предсказуемой. Если соответствующее наследие отсутствует, они могут отвечать неподходящим образом или передавать проблему на суд магии и/или аналогичным иррациональным методикам. Это можно проиллюстрировать на примере характерного ответа экономик на сдвиг от персонального к имперсональному обмену. Экономики, развившие культурное наследие, которое привело их к формированию институтов обезличенного обмена, успешно справились с этим фундаментальным новшеством. Те, у кого подобного наследия не было, не смогли выполнить эту задачу, описание чего можно найти у Авнера Грай- фа [Greif, 2006]. Несмотря на тот факт, что неопределенность, связанная с физической окружающей средой, была радикально уменьшена (хотя это и привело к увеличению неопределенности в отношении социальной среды), остаток, который ведет к иррациональным убеждениям, играет в современном мире не менее важную роль, чем прежде. История религий и их широкая популярность сегодня могут служить тому примером. Системы религиозных убеждений, такие как исламский фундаментализм, играли и продолжают играть важную роль в определении социальных изменений. Но в той же мере для принятия решений важна критическая роль секулярных идеологий и систем убеждений, что так ярко иллюстрируется примером расцвета и упадка Советского Союза.

Понимание процесса экономических изменений 2
Термин «эргодический» определяется в словаре Уэбстера как «относящийся к вероятности того, что некоторое состояние будет повторяться, в особенности с нулевой вероятностью того, что некоторое состояние не повторится никогда». Соответственно, «эргодический стохастический процесс означает лишь то, что средние величины, вычисленные на основе прошлых наблюдений, не могут существенно отличаться от средних будущих результатов» [Davidson, 1991, 132]. Для Сэмюэльсона эргодическая гипотеза была существенной для научной экономики [Samuelson, 1969, 184]. И действительно, эргодическая гипотеза имплицитно принимается во многих нынешних экономических теориях. Роберт Солоу, обсуждая фундаментальные допущения экономической теории, описывал эту точку зрения так: «У меня складывается ощущение, что лучшее и наиболее яркое в нашей профессии работает так, как если бы экономика была бы физикой общества. Существует лишь одна общезначимая модель мира. Все, что нужно сделать, это применить ее» [Solow, 1985, 330].
Однако для историка экономики, изучающего десять тысячелетий человеческой истории, начиная с неолитической революции, эргодическая гипотеза является a-исторической. Более того, экстраординарные изменения всех аспектов современного общества говорят сами за себя. Они свидетельствуют о том, что мы создавали и создаем общества, являющиеся уникальными по сравнению со всем, что имело место в прошлом.
Естественные науки используют редукцию для того, чтобы прийти к фундаментальным принципам, которые (вероятно) делают эти науки эргодически- ми. Социальные науки не имеют таких фундаментальных принципов, за исключением, возможно, бихевио- ральной предпосылки, и даже эта последняя вряд ли является удовлетворительной, как показывают ис-

следования в когнитивной науке. Но прямо противоположная позиция, которая сводится к тому, что теория, выведенная на основе прошлого опыта, не имеет значения для понимания настоящего и будущего, также неудовлетворительна. Микроэкономическая теория неоднократно демонстрировала свою объяснительную (и предсказательную) силу в отношении различных сторон экономической производительности. В чем нам следует разобраться, так это с видами теорий и их уместностью в конкретных контекстах не- эргодического мира. Однако сначала следует убедиться в том, что мы понимаем, в чем состоят существенные характеристики неэргодического мира.
В самом деле, что это за вещь, которая все время изменяется? Идет ли речь о физическом мире? Да, он изменяется, но мы говорим о социальной среде. И мы сделали важные шаги к тому, чтобы эта среда могла рассматриваться как более предсказуемая. Можем ли мы на этом основании предсказывать, на что она будет похожа завтра? Ответ заключается в том, что временной горизонт для подобного предсказания, строго говоря, будет весьма коротким. Изменения в среде, которые мы делаем сегодня, создают новую и во многих случаях неожиданную среду завтра. Неожиданную в том смысле, что у нас нет исторического опыта, который подготовил бы нас к встрече с ней. Вернемся к анализу, проведенному в предыдущем параграфе: Наступление эпохи морского страхования было важным шагом в расширении международной торговли и интеграции мировых экономик, но оно повлекло за собой нисходящую цепь последствий, которые определенно привели бы в ужас купца XV века. В ходе истории результатами развития военных технологий становились социальные изменения, которые не были и не могли быть предсказаны. На микроуровне речь идет об идее Шумпетера
о              том, что созидательное разрушение является существенным свойством инноваций, что приводит к непредвиденным изменениям не только в конкретном продукте, который изменялся целенаправленно, но и к более широким последствиям для социальной реальности. В качестве примера можно привести роль автомобильного транспорта в прошлом веке. Неолитическая революция и эпидемия XIV века запустили процесс фундаментальных изменений в обществе, причем эти изменения имели поистине грандиозные масштабы. Что касается изменяющихся убеждений, то они являются фундаментальной силой, толкающей к изменениям: иногда к ожидаемым, но чаще всего нет. Изменения в институтах, которые ведут к сокращению неопределенности физической среды, создают сложную социальную среду, которая становится источником совершенно нового (и во многих случаях все еще неразрешенного) набора неопределенностей. Технологическая революция последних нескольких веков сделала возможным уровень благосостояния человека, несопоставимый с тем, чего люди могли добиться в прошлом. Однако она также создала мир взаимозависимостей и универсальных экстерналий, а в результате — совершенно новый набор неопределенностей. Торговое право, патентное законодательство, институциональная интеграция разрозненного знания, создание юридической системы являются важной частью усилий, направленных на то, чтобы рынки развивающихся стран стали более эффективными. И они же ведут нас к неизвестному миру будущих неопределенностей. Когда подобные институциональные изменения применяются к экономикам третьего мира, они зачастую изменяют распределение доходов и ведут к политической

нестабильности, что иногда становится причиной цепи явлений, которые прямо противоположны первоначальным целям.
4-5. Но как люди справляются с подлинно новыми явлениями? Если природа неэргодического состояния такова, что исторический опыт игроков наделяет их способностью решать проблему (неопределенность первых трех типов), то они могут эффективно справляться с ней. Но в случае подлинно нового явления мы сталкиваемся с неопределенностью, последствия которой нам просто неизвестны. И в этом случае вероятность успешного снижения неопределенности зависит лишь от удачи, а игроки будут действовать исходя из иррациональных убеждений. И действительно, иррациональные убеждения играют большую роль в социальных изменениях.
Последний пункт говорит нам о том, что данный эффект колеи — способ, при помощи которого институты и убеждения, сформированные в прошлом, влияют на нынешние решения, — играет ключевую роль в этой гибкости. Общества, предыдущий опыт которых научил их смотреть на инновационные изменения с недоверием и антипатией, разительно отличаются от тех, чье наследие обеспечило благоприятную среду для таких изменений. В основе этого множества различных форм культурного наследия в каждом случае лежат общие психологические модели участников.
Будущее станет отражать наше понимание нас самих (как рациональное, так и иррациональное), которое продолжает изменяться по мере того, как преобразуем нашу социальную (и физическую) среду. Для того чтобы знать будущее, нам потребовалось бы знать сегодня то, что мы будем знать завтра. Чтобы добиться лучшего понимания направления нашего нынешнего движения, нам необходимо сосредоточиться на том, как работает сознание и как оно осмысляет нашу внешнюю среду. Идеи и более структурированные убеждения, которых мы, люди, придерживаемся, определяют те решения, которые мы принимаем. Последние, в свою очередь, продолжают изменять нашу среду. Когда мы объединяем те вопросы, которые возникают исходя из несовершенства понимания, с вопросами, которые ставятся перед нами неэргодичностью, мы приходим к следующей комбинацией, находящейся в центре данного исследования[7]: Совершенное понимание:
а.              Статическая неопределенность. В каждый момент времени существуют состояния мира, в которых распределение вероятностей не может быть определено. В статичном мире неопределенность зависит от объема знания. Если бы индивиды обладали совершенным пониманием, то не было бы никакой нужды в институтах даже в условиях неопределенности. Если бы такой статичный мир повторялся во времени, то вполне можно предположить, что состояния неопределенности стремились бы к нулю.
б.              Неопределенность в эргодическом мире. Единственное различие со статическим миром может состоять в том, что состояния неопределенности генерируются случайным образом. Соответственно, с течением времени всегда может оставаться некоторый остаточный уровень неопределенности.
в.              Неопределенность в неэргодическом мире. Систематические отношения могут меняться с течением времени непредсказуемым образом. Таким образом, могут возникать новые, фундаментально отличные типы неопределенностей. Даже если агенты обладают совершенным пониманием в один момент времени заданной истории мира, их действия могут оказаться ошибочными в другой момент. Соответственно, постоянно возникают новые уровни неопределенности. В определенном смысле с течением времени ценность знания теряется. Несовершенное понимание: а-б. Статичная неопределенность и неопределенность в эргодическом мире. Если понимание агентом среды является несовершенным, то это делает возможность сохранения неопределенности даже в том случае, если ситуация статической неопределенности повторяется во времени. Результат в значительной мере зависит от того, имеют ли агенты правило оптимального обучения. Несовершенное понимание агента может быть определено как обладание ошибочным распределением вероятностей в состояниях, связанных с рисками, или же как приписывание вероятностей состояниям неопределенности. Иррациональные убеждения, по-видимому, относятся ко второму роду, то есть они приписывают некоторую вероятность состояниям неопределенности, которым невозможно «корректно» приписывать подобную вероятность. В мире неточного понимания неопределенность зависит от знания и институтов, в. Неопределенность в неэргодическом мире. Основное отличие здесь заключается в том, что институты, принятые в определенный момент времени, даже если они являются оптимальными (то есть связанными с верным пониманием) в этот момент времени, могут оказаться несовершенными, поскольку социальная среда изменяется с течением времени.
То, как люди справляются с подобными неожиданными событиями, является важной темой для этого исследования. 
<< | >>
Источник: Норт Д.. Понимание процесса экономических изменений. 2010

Еще по теме НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ В НЕЭРГОДИЧЕСКОМ МИРЕ:

  1. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ НЕСОВЕРШЕННАЯ КОНКУРЕНЦИЯ КАК СЛЕДСТВИЕ РИСКА И НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ ГЛАВА VII СУТЬ РИСКА И НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ
  2. МЕСТО РОССИИ В СМУТНОМ МИРЕ
  3. Глава 1. ЧЕЛОВЕК В МИРЕ ЭКОНОМИКИ
  4. Экономические модели в современном мире
  5. ЛЕКЦИЯ № 16. Регионы в современном мире хозяйства
  6. Величайший в мире плут
  7. Крупнейший в мире фэн-клуб
  8. Глава 11. ТРАНСНАЦИОНАЛЬНЫЕ КОРПОРАЦИИ (ТНК) В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ
  9. Руководство крупнейшей в мире экономикой
  10. 6.1КОЛЛЕКТИВНЫЕ ИНВЕСТИЦИОННЫЕ ФОНДЫ В МИРЕ
  11. Нематериальное производство в современном мире
- Бюджетная система - Внешнеэкономическая деятельность - Государственное регулирование экономики - Инновационная экономика - Институциональная экономика - Институциональная экономическая теория - Информационные системы в экономике - Информационные технологии в экономике - История мировой экономики - История экономических учений - Кризисная экономика - Логистика - Макроэкономика (учебник) - Математические методы и моделирование в экономике - Международные экономические отношения - Микроэкономика - Мировая экономика - Налоги и налолгообложение - Основы коммерческой деятельности - Отраслевая экономика - Оценочная деятельность - Планирование и контроль на предприятии - Политэкономия - Региональная и национальная экономика - Российская экономика - Страхование - Товароведение - Торговое дело - Финансовое планирование и прогнозирование - Ценообразование - Экономика зарубежных стран - Экономика машиностроения - Экономика общественного сектора - Экономика отраслевых рынков - Экономика полезных ископаемых - Экономика предприятий - Экономика природных ресурсов - Экономика сельского хозяйства - Экономика труда - Экономика туризма - Экономическая история - Экономическая публицистика - Экономическая социология - Экономическая статистика - Экономическая теория - Экономический анализ - Эффективность производства -