Природа экономической науки


Нельзя сказать, что взаимосвязь между экономической наукой и другими дисциплинами постоянно привлекает внимание экономистов. На эту тему они могли бы побеседовать в кафе, но вряд ли стали бы оформлять свои идеи в виде статьи.
Многие экономисты, если бы им предложили составить план данной книги, по всей вероятности, не включили бы в него раздел под названием «междисциплинарные взаимодействия». Мы решили уделить значительную часть этой книги данному сюжету именно потому, что он показался нам важной, но малоисследованной областью.
Одна из важнейших причин того, почему экономисты не слишком беспокоятся насчет отношений между экономической наукой и другими дисциплинами, состоит в том, что им хватает забот о том, что происходит с самой экономической наукой. По мере расширения мировой системы университетов и роста численности ученых-эконо- мистов растет и число научных публикаций. Примерно до 1930 г. можно было бы ожидать от каждого экономиста хорошей осведомленности о последних идеях практически в любой сфере экономической науки, но ускорение темпа роста «научной продукции» сделало неизбежной все более сужающуюся специализацию, чему способствовало растущее количество специализированных журналов. В настоящее время широта знаний — скорее исключение, чем правило. Стало быстро возрастать число статей обзорного характера, цель которых — проинформировать экономистов о самых последних исследованиях в различных областях, а недавно было учреждено по меньшей мере два журнала, целиком предназначенных для публикации статей такого типа.
Тем не менее ясно, что объяснение не сводится к вышесказанному. В действительности почти не вызывает сомнений тот факт, что экономическая наука — более унифицированная дисциплина, чем большинство остальных. Фундаментальная теория является
общей основой, и практикующий экономист может быть вполне уверен в том, что исследователи, специализирующиеся в других областях, применяют методы, которые можно понять и которые, вероятно, он применил бы сам в аналогичных обстоятельствах. Здесь нет ни обширной фундаментальной теории, специфической для конкретной области специализации, как в математике, ни огромных инвестиций в специфическое фактическое знание, как в истории. Наконец, несмотря на существование школ мысли, находящихся в «меньшинстве», таких как посткейнсианство, нет значительных расхождений относительно подхода к проблеме в отличие от литературоведения и искусствоведения. Вероятно, именно ощущение того, что экономистам нужно быть осведомленными о том, что происходит в различных областях их дисциплины, создало спрос на статьи обзорного характера.
Что же именно унифицирует экономическую науку? На этот вопрос трудно ответить, но ключ к ответу должен, конечно, лежать в существовании определенных аксиом, которые неявно принимаются всеми экономистами. Эти аксиомы можно обобщить в виде максимы, согласно которой люди и институты занимаются рациональным преследованием целей, определенных системой предпочтений, которую можно трактовать как устойчивую. Маржиналистская школа конца XIX в. ввела это определение экономической науки и сделала анализ вытекающих из него следствий фундаментом своей исследовательской программы; хотя это не означает, что значительная часть написанного прежде была несовместимой с данным подходом. Под рациональным преследованием целей обычно подразумевают максимизацию некоей целевой функции, хотя это не обязательно исключает другие формулировки типа «удовлетворяющего» поведения («satisficing») при условии, что их можно оправдать как рациональную реакцию на неопределенность и недостаток информации. Допущение, согласно которому вкусы и предпочтения устойчивы, позволяет провести жесткую границу между экономической наукой и социологией или психологией. В экономической науке предпочтения воспринимаются как заданные, и их формирование рассматривается как неэкономическая проблема. С точки зрения экономистов, человеческое поведение по своей сути представляет собой проблему выбора при данных ограничениях, и некоторые авторы трактуют экономическую науку как общую теорию выбора.
Одно из последствий всего этого, которое следует отметить, хотя оно имеет довольно косвенное отношение к главному предмету данной главы, состоит в том, что это часто ведет к недовольству экономической наукой со стороны широкой публики. Экономическая теория естественным образом приводит к некоторым базисным утверждениям об эффективности рынков, тогда как в реальном мире рынки часто функционируют с большими «шероховатостями» и не исключа
ют произвола, что затрудняет достижение других желанных для общества целей, таких как более равномерное распределение доходов. Как продемонстрировал Фрай (Frey, 1986), ценовой механизм сам по себе вызывает неприязнь у широких слоев населения; он ссылается на эксперимент, в котором респонденты возражали против рационирования за счет повышения цен при наличии дефицита благ, даже когда им гарантировалось, что такое рационирование не повлияет на распределение.[38] Поэтому панегирик рынку, который вытекает из экономической науки, часто выглядит односторонним и идеологй- чески обусловленным. Именно эмоциональная реакция против этого лежит в основе школ, называющих себя «радикальными», типа посткейнсианства. Это не означает, что неортодоксальные школы обязательно отрицают утверждения об эффективности рынков или что их позитивные теории основаны на радикально иных предпосылках, но они, несомненно, делают акцент на других проблемах.[39]
Приняв эти общепринятые аксиомы, экономическая наука избежала опасности увязнуть в трясине непрерывных дебатов об основных принципах и смогла создать впечатляющую фундаментальную теорию. Это, несомненно, оказалось громадным «выигрышем». Однако очевидно, что одни проблемы лучше поддаются анализу в рамках такого подхода, чем другие. Понять функционирование рынка кофейных бобов несравнимо легче, чем функционирование рынка труда, на котором в ходе производственного процесса между покупателем и продавцом устанавливаются устойчивые общественные отношения. В целом экономическая наука не торопилась признавать свои ограничения и «обращаться» за идеями к другим социальным наукам.
Например, попытки плодотворного использования социологической теории в экономике труда были чрезвычайно редкими.[40] Возможно, что экономисты были правы в своих суждениях об отсутствии достаточно пригодной социологической теории, но кажется более вероятным тот факт, что они всерьез не занимались ее поиском.

Существует много научных дисциплин, которые могли бы иметь отношение к экономической науке, и наоборот. Собирая материал в виде глав для этого раздела, мы понимали, что нам не удастся включить всех возможных «кандидатов». Одним из заметных пробелов является отсутствие главы об экономике и математике, которое объясняется тем, что приглашенный автор не смог «произвести» соответствующее «благо». Это было неудачей для нас, и в качестве частичной попытки «возмещения ущерба» ниже мы предложим на суд читателей некоторые наши собственные размышления по этому вопросу.
Один из способов интерпретации соотношения между экономической наукой и другими дисциплинами состоит в том, чтобы рассмотреть направление движения идей. Одни темы были заимствованы из экономической теории, тогда как другие «импортировались» ею. Для некоторых тем движение было значительным в обоих направлениях. Но были и науки, которые конкурировали с экономической наукой в объяснении определенных феноменов. К этой последней категории, вероятно, относятся социология и история. Определяется ли человеческое поведение определенным культурой или же оно просто реагирует на предлагаемые стимулы? В то время как социология делает акцент на первом подходе, экономическая наука подчеркивает важность второго. Один из случаев, рассмотренный Баласубраманиа- мом и Макбином в главе 18, — это вопрос о том, реагируют ли на ценовые стимулы производители сельскохозяйственной продукции в развивающихся странах. Другой случай — экономика семьи, где рассматриваются издержки и выгоды родителей, связанные с имением детей, и где делается попытка объяснить высокие коэффициенты рождаемости в развивающихся странах периодом обязательного образования, ожидаемой отдачей от детского труда и отсутствием системы социального обеспечения. Экономика семьи представляет собой попытку привнесения экономического анализа в сферу, которая прежде рассматривалась как преимущественно социологическая. Предположим также, что мы попытались бы ответить на вопрос: почему коровы священны для индусов? Объяснение, согласно которому, прежде чем коровы стали священными, поголовье крупного рогатого скота было субоптимальным, гораздо в большей степени убедило бы экономистов, чем объяснение, не содержащее ссылок на экономические факторы. Можно привести множество примеров такого типа; они отражают предрасположенность, вызванную нашей профессиональной подготовкой. Ввиду того что конечной целью должно быть интегрированное понимание ролей культурных факторов и экономических стимулов в социальном поведении, разделение образования на экономическое и социологическое, возможно, является вредным, поскольку порождает споры, в которых занимаемые позиции слишком легко поляризуются, так как речь заходит о сравнительной значимости двух форм человеческого капитала.

В случае экономической истории имеет место очевидный контраст между традиционным историческим подходом, основанным на тщательном изучении источников, и желанием экономиста проверять гипотезы на любых имеющихся в распоряжении числовых данных, зачастую без учета их ограниченности и неточности. Как показывает Крафте в главе 41, появление так называемой новой экономической истории подняло эти вопросы в особенно рстрой форме.
Возможно, самый ясный случай экспорта экономической наукой своего способа анализа в другую дисциплину связан с политической наукой, его описывает Маклин в главе 38. При демократии политические партии рассматриваются как продавцы определенных «пакетов обещаний», которые корректируют содержание этих пакетов для того, чтобы быть избранными, в то время как сами избиратели делают свой выбор во многом подобно тому, как если бы они находились в супермаркете. Именно сходство данной ситуацией с рынком потребительских благ делает этот подход плодотворным.
В других областях экономическая наука подверглась влиянию со стороны других дисциплин. Философские представления о справедливости имеют очевидное приложение в экономической теории благосостояния и экономической теории государственного сектора, хотя Сен (Sen, 1987) привел веские доказательства того, что теорию благосостояния удалось бы значительно обогатить, если бы она имела больше связей с этикой (он также, между прочим, доказывает, что этика сама «выиграла» бы за счет заимствования некоторых технических достижений экономической теории благосостояния). Поскольку экономическая наука делает такой сильный акцент на процессе выбора, то естественно, что на определенной стадии анализа ей следует задаться вопросом о том, как именно люди делают свой выбор. Это одна из тем, обсуждаемых Лумзом в главе 29. В описываемых им экспериментах, в рамках которых по сути изучается выбор в условиях неопределенности, методы экономической науки используются вместе с методами экспериментальной психологии, исследующей, как работает человеческий разум.[41] В своей интересной статье Дурбин (Durbin, 1988) выдвигает идею, согласно которой эволюция человечества стимулировала развитие математических рассуждений. Его аргументация состоит в том, что в обществах охотников и собирателей способность логически рассуждать приносила преимущества в манипулировании внешним миром. Дурбин не обсуждает рассуждения в терминах вероятностей, но эксперименты, проведенные психологами и экономистами, четко указывают на то, что с такими рассуждениями
у человечества «не все в порядке». Следуя аргументации Дурбина, непосредственно напрашивающееся объяснение заключается в том, что понимание законов вероятности порождало мало эволюционных преимуществ на стадии охоты и собирательства. У нас здесь нет возможности долго рассуждать о причинах этого, но одна из таких причин, возможно, состояла в том, что отсутствовало точное повторение всех внешних обстоятельств, повторение, требуемое для идентификации вероятности конкретного события из серии наблюдений.  
<< | >>
Источник: Гринэуэй Д., Блини М., Стюарт И.. ПАНОРАМА ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МЫСЛИ КОНЦА XX СТОЛЕТИЯ Том 2. 2003

Еще по теме Природа экономической науки:

  1. МЕТОД ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ. ИЗМЕРЕНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ВЕЛИЧИН
  2. 1. РАЗВИТИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ В 20—30-х гг. XX в.
  3. 1. ПРЕДМЕТ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ
  4. Структура экономической науки
  5. Часть 4 РАЗВИТИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ В XX в.
  6. 2. РАЗВИТИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ В КОНЦЕ 40—60-х гг. XX в.
  7. 2. ИНСТИТУЦИОНАЛИЗМ КАК МЕТОДОЛОГИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ
  8. 38 ИЭЙН МАКЛИН ЭКОНОМИЧЕСКАЯ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ НАУКИ
  9. Часть первая ПРИРОДА ЭКОНОМИЧЕСКИ
  10. Глава 1 ПРЕДМЕТ И МЕТОД ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ
  11. Эволюция развития экономической науки
  12. 3. РАЗВИТИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ В 1970-х - НАЧАЛЕ 1990-х гг.
  13. Фридмен М.. Методология позитивной экономической науки, 1994
  14. Милтон Фридмен МЕТОДОЛОГИЯ ПОЗИТИВНОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ
  15. Ананин О. И.. Философия и методология экономической науки, 2010
  16. Глава 7 ДЕНЬГИ: ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПРИРОДА И ФУНКЦИИ
  17. ГЛАВА Экономическая природа производительности труда
  18. 2. Экономическая природа прибыли
- Бюджетная система - Внешнеэкономическая деятельность - Государственное регулирование экономики - Инновационная экономика - Институциональная экономика - Институциональная экономическая теория - Информационные системы в экономике - Информационные технологии в экономике - История мировой экономики - История экономических учений - Кризисная экономика - Логистика - Макроэкономика (учебник) - Математические методы и моделирование в экономике - Международные экономические отношения - Микроэкономика - Мировая экономика - Налоги и налолгообложение - Основы коммерческой деятельности - Отраслевая экономика - Оценочная деятельность - Планирование и контроль на предприятии - Политэкономия - Региональная и национальная экономика - Российская экономика - Страхование - Товароведение - Торговое дело - Финансовое планирование и прогнозирование - Ценообразование - Экономика зарубежных стран - Экономика машиностроения - Экономика общественного сектора - Экономика отраслевых рынков - Экономика полезных ископаемых - Экономика предприятий - Экономика природных ресурсов - Экономика сельского хозяйства - Экономика труда - Экономика туризма - Экономическая история - Экономическая публицистика - Экономическая социология - Экономическая статистика - Экономическая теория - Экономический анализ - Эффективность производства -