Модели репрезентативного агента

  Большинство моделей денежной теории 1980-х гг., которые пытаются объяснить агрегатные явления, начинаются на микроэкономическом уровне. Удобным отправным пунктом исследований является рассмотрение бесконечно живущего репрезентативного агента.
Если ct обозначает потребление в течение периода tgt; u(ct) — полезность этого потребления и 6 — норму дисконтирования будущего потребления относительно сегодняшнего потребления, то можно допустить, что в период t - 0 агент максимизирует:

Lf=o



где Е представляет собой ожидаемое значение. Мы рассмотрим случай, при котором существует некоторая неопределенность (обсуждаемая ниже) и допустим, что и удовлетворяет аксиомам ожидаемой полезности фон Неймана—Моргенштерна. В рамках этой формулировки нами предполагается, что полезность сепарабельна во времени, т. е. что полезность сегодняшнего потребления не зависит от потребления предыдущего периода. В целях упрощения мы также абстрагируемся от полезности досуга, поскольку вопросы, касающиеся предложения труда, здесь не рассматриваются.
Для более четкого представления материала предположим, что агент получает доход yt в начале каждого периода, а расходы на потребление осуществляются немедленно. Величина сбережений будет равна yt - сt; на эту величину в течение периода начисляется процент. Обозначим символом rt валовую реальную процентную ставку, равную сумме единицы и реальной процентной ставки, символом at — ценность реальных активов, при этом at накапливается с течением времени в соответствии со следующей формулой:[116]
“1+1 = ГМ, + yt - О-              (15-2)
Предполагается, что репрезентативный агент максимизирует (15.1) при ограничении (15.2) и возникающие вследствие этого траектории потребления и накопления активов представляют собой траектории этих переменных для агрегированной экономики. Правило, по которому агент принимает решения согласно формулам (15.1) и , полезно вывести интуитивно. Допустим, что в периоде t имеет место уменьшение объема потребления на одну единицу. Потеря полезности составит u'(ct)y где ц'(.) представляет собой предельную полезность. Такое уменьшение потребления в периоде t позволит увеличить его в другом периоде, скажем в периоде t + 1. В этом периоде у нас будут rt единиц дополнительного потребления (мы получим процент, начисленный на добавочное сбережение одной единицы), которые принесут (дисконтированное) увеличение ожидаемой полезности в размере 8E[r(u'(Cf+i)]gt; где Е — оператор ожиданий. Если исходный выбор значений ct и ct+1 являлся оптимальным, такое преобразование не может увеличить благосостояние. Таким образом, одно из условий максимизации благосостояния выглядит следующим образом:
ц'(с,) = 6E[r,U'(c,tl)].              (15.3)
Для того чтобы завершить модель и сделать ее моделью общего равновесия, необходимо определить условия расчистки рынка,
т. е. условия, при которых в каждый момент времени совокупное потребление будет равно совокупному выпуску. Также необходимо ввести условие трансверсальности (transversality condition). Тогда, если бы период планирования был конечным, мы захотели бы знать ценность любых активов, остающимся в конце этого периода. В случае бесконечного периода мы не пытаемся дать оценку активам за рамками такого периода, поэтому, чтобы получить положительное значение предельной полезности потребления, надо выполнить следующее требование:
limaf5V(c,) = 0.
Данное условие подобно ресурсному ограничению для моделей с бесконечным горизонтом планирования и неявно задает конечную ценность at в бесконечном периоде времени.
Однако если все агенты идентичны, то тогда зачем им обмениваться друг с другом деньгами и другими финансовыми активами? Если модель не может объяснить торговлю финансовыми активами, она вряд ли может служить основой для денежной теории. Один способ решения возникшей проблемы — введение в анализ разнородных агентов; другой способ состоит в использовании модели перекрывающихся поколений, предложенной впервые Самуэльсоном (Samuelson, 1958). Эта модель часто употребляется для изучения различных проблем, и ее краткое рассмотрение будет весьма полезно.
Модели перекрывающихся поколений
В моделях перекрывающихся поколений анализ упрощен за счет допущения о том, что каждый агент функционирует в течение двух периодов и, пока он молод, получает доход (обычно) в виде задела, равного одной единице, а когда становится старым, не получает вообще ничего.[117] Данное допущение непосредственно порождает мотив к сбережению (при условии, что нулевой объем потребления не является выбором, который можно гарантировать, допустив, что и(0) = -оо). При наличии агентов, которые сберегают, пока молоды, другая группа агентов расходует свои сбережения, поскольку при отсутствии инвестиций совокупные сбережения должны быть равны нулю в ситуации равновесия. Данное условие может быть выполнено за счет «перекрывания» поколений. В каждый момент времени одновременно живут представители старого и молодого поколения, которые во всем идентичны друг другу, за исключением фазы своей жизни.
Один из методов моделирования потребности в финансовых активах состоит в принятии предпосылки, согласно которой товары
нельзя накапливать. Тогда возникает спрос на финансовые активы как средства перемещения покупательной силы из одного периода в другой. Без денег (или какого-либо другого финансового актива) не существует способа, посредством которого такое перемещение могло бы иметь место: молодые люди будут ссужать средства старым, но последних уже не будет в живых, когда сегодняшние кредиторы сами станут старыми. Самуэльсон отмечал, что деньги в форме бумажных денег решили бы эту проблему. Молодые люди продали бы часть своей продукции за такие деньги (т. е. купили бы бумажные деньги стариков, которые приобрели их в своем первом периоде). Поскольку каждый агент функционирует в рамках конечного отрезка времени, нам не нужно условие трансверсальности.
Если бы старые люди имели запас денег М, а молодые хотели бы в момент времени t потребить cjf и тем самым сберечь 1 - cf, то цена pt единицы потребления в денежном выражении удовлетворяла бы условию М = pf(l - cjf). Таким образом, молодые получили бы в текущем периоде M/pt денег за каждую проданную единицу продукции, а в будущем периоде — M/pt+l потребительских благ после обмена их денег на блага (по цене pt+)). Поэтому валовая норма доходности денег равна (М/ pt+l)/(M/ pt) или rt = pt/pt+v Для любой данной динамики цен аллокация во времени фактического потребления определяется условием (15.3), так что ct оказывается функцией PtlPt+i' Однако выясняется, что модель может иметь удовлетворительные решения при множестве вариантов динамики цен [р1У р2gt; ...). Такая неопределенность динамики цен представляет собой характерную черту рассматриваемого типа моделей, черту, которая объясняется отсутствием условия трансверсальности и возникает в другом контексте, описываемом ниже.
В проанализированной выше модели деньги играют лишь роль средства сохранения ценности, роль, которая может выполняться любым активом. Какой-либо другой актив, такой как земля или физический капитал, который характеризуется положительным предельным продуктом, будет иметь преимущество над деньгами в качестве средства перемещения потребления из одного периода в другой, поэтому экономика быстро станет неденежной. Ясно, что в этой модели не используется преимущество денег как средства обмена. Тобин (Tobin, 1980) критиковал Уоллеса (Wallace, 1980) за его высказывание о том, что такие модели объясняют существование денег.
Простейший способ, посредством которого деньги могут быть вновь введены в модель перекрывающихся поколений при наличии других активов, заключается в простом принятии гипотезы, согласно которой сделки более выгодно осуществлять посредством того, что мы определяем как деньги, чем с помощью прочих активов. Так, некоторые авторы допускают, что реальные денежные остатки (обозначаемые mt) приносят полезность и модифицируют функцию полез
ности, которая для каждого периода имеет вид: u(ct, mt).[118] Примеры можно найти в работах Фишера (Fischer, 1979), Вайса (Weiss, 1980) и Обстфелда (Obstfeld, 1983, 1984). Естественно, это порождает спрос на деньги, даже когда их доходность меньше доходности другого актива.[119] Одна из линий критики этого типа модели связана с вопросом
о              том, приносят ли деньги полезность прямо или косвенно, через трансакционные издержки. Так, Клауэр (Clower, 1967) утверждал, что включение денег в функцию полезности не позволяет создать теорию, в которой деньги играют особую роль в сделках. Кэрекен и Уоллес (Kareken, Wallace, 1980) возражают против того, что они рассматривают как неявную теорию, лежащую в основе данного подхода, поскольку это не позволяет проверить непротиворечивость соответствующей модели. Так как альтернативные подходы связаны с микроосновами денег, было бы весьма полезно обсудить этот аспект.
Микроэкономические основы денег
Авторы публикаций по микроэкономическим основам денег пытаются ответить на фундаментальные вопросы о том, являются ли деньги приносящим полезность благом, и если являются, то почему. Деньги при этом определяются как нечто, выполняющее функции средства обмена, средства сохранения ценности и счетной единицы. В моделях межвременного общего равновесия Эрроу (Arrow, 1964) и Дебрё (Debreu, 1959) деньги не играют никакой роли. Агенты взаимодействуют друг с другом в начале отсчета времени и покупают или продают условные контракты на каждый период времени по равновесным ценам. В случае наступления соответствующих событий контракты обмениваются на блага, и, таким образом, нет необходимости в средстве обмена и, следовательно, нет потребности в деньгах.[120] Это побудило Хана (Hahn, 1973) заявить, что «основы денежной теории пока еще не заложены». Следует отметить, что модели перекрывающихся поколений порождают потребность в деньгах (или каком- либо финансовом активе) за счет устранения какого-либо обмена между сегодняшней и завтрашней молодежью. Однако это не объясняет уникальную роль денег как средства обмена. Для того чтобы объяс
нить потребность в средстве обмена (обычно представляемом в виде наличных денег), необходимо ввести в анализ технологии трансакций. Старр (Starr, 1972) показывает, что при двойном совпадении потребностей, обязательном для осуществлении бартерных сделок, мы можем никогда не достичь равновесной аллокации, поскольку, если мы ограничимся только трансакциями с желаемыми нами товарами, мы можем не встретить других торговцев в правильной последовательности. Острой (Ostroy, 1973) продемонстрировал, что даже при наличии посредника, при обмене каждого товара, информационные требования простираются гораздо шире, чем простое знание равновесных цен, поскольку избыточное предложение должно «перемещаться» точно в правильной последовательности.
Джонс (Jones, 1976) показывает, каким образом в экономике, в которой первоначально используется бартер, возникает средство обмена. В модели Джонса агенты обращают внимание на то, с каким товаром они «имеют дело» наиболее часто. Пусть таким товаром является картофель. Те, кто продает относительно редкие товары, убедятся в том, что вероятность точного совпадения потребностей возрастает за счет «посреднического» обмена этих товаров на картофель, который затем обменивается на необходимое им благо. После того как эти люди вовлекутся в процесс торговли картофелем, повысится вероятность найти кого-то, кто согласится приобрести картофель в обмен на какое-либо другое благо, и у большего числа торговцев возникнут стимулы использовать картофель. Если этот процесс продолжится, то в конечном счете большинство торговцев будет применять картофель в сделках и, таким образом, этот товар станет средством обмена.
Далее, кажется очевидным — хотя данный аспект и не смоделирован — следующее: если картофель трудно перевозить для осуществления сделок с ним, то у агента возникает стимул принять картофель на хранение и выпустить бумажные требования на него, которые удобнее транспортировать. (Мы могли бы отступить еще на один шаг и спросить, почему бумажные требования легко перевозить, но такой подход не кажется нам плодотворным, поскольку экономическая теория должна начинаться с некоторых основополагающих допущений.) Хотя золото принималось в качестве средства обмена, его было трудно перевозить в больших количествах. Таким образом, у банков возникал стимул принимать золото и выпускать банкноты, обеспеченные этим золотом; эту роль позднее взяли на себя центральные банки.
Объясняет ли портативность существование неразменных на золото бумажных денег? Этот вопрос был поднят Кийотаки и Райтом (Kiyotaki, Wright, 1989а), в работе которых торговые стратегии были сделаны эндогенными (а не случайными, как у Джонса (Jones, 1976)). Они допускают, что различные блага характеризуются различными издержками хранения, и показывают, что возможно существование
двух типов равновесия по Нэшу: фундаментальное равновесие, в котором в качестве средства обмена выбирается благо с наименьшими издержками хранения, и спекулятивное равновесие, в котором агенты исходя из рациональных соображений не используют такое благо, поскольку ожидают (и их ожидания верны), что в будущем оно станет менее обменоспособным. Кийотаки и Райт сделали важный вывод, согласно которому неразменные бумажные деньги не будут храниться, если люди не верят, что эти деньги не будут приняты другими людьми. Но это лишь необходимое условие для того, чтобы неразменные бумажные деньги имели ценность. Эти же авторы в другой своей работе (Kiyotaki, Wright, 1989b) отмечают, что если доходность или экономия на издержках хранения денег значительно меньше, чем аналогичные показатели для других активов или товаров, то эти другие блага могут использоваться как средство обмена, даже если каждый убежден, что все остальные будут принимать неразменные деньги. И наоборот, степень веры в универсальную приемлемость[121] денег может быть настолько велика, что они будут употребляться как средство обмена, даже если другой товар или актив превосходит их как по доходности, так и по экономии на издержках хранения. В качестве примера можно привести платежные и кредитные карты. Этот вопрос также связан с проблемой определения уровня цен, рассматриваемой в разделе 15.3.

Другие авторы подняли тему оценки неразменных бумажных денег в случае пространственной отдаленности агентов друг от друга. Лукас (Lucas, 1980) и Таунсенд (Townsend, 1980) показали, что деньги обладают ценностью, когда агентам в ходе осуществления сделок приходится перемещаться между удаленными друг от друга торговыми точками. Поскольку эти агенты не могут вступить друг с другом в кредитные отношения, они должны возить с собой деньги как показатель своей покупательной силы[122] (данный аспект рассматривается также в обсуждаемых ниже работах по предоплате). Уильямсон (Williamson, 1987а) утверждает, что если бы учреждение банка не влекло за собой никаких издержек, то тогда в каждой торговой точке существовал бы такой банк, который обменивал бы деньги на облигации. В этом случае платежи могли бы осуществляться путем немедленного обмена облигаций на деньги, а затем наоборот, так что

никто вообще не стал бы хранить деньги. Конечно, такой вывод базируется также на предпосылке о мгновенности обмена, ведь в противном случае имели бы место временные «издержки передачи», типа издержек, которые неявно присутствуют в моделях управления запасами, предложенных Баумолем и Тобином.
Модели предоплаты
В рамках данного подхода, использующего вышерассмотренные идеи, предполагается, что деньги должны быть приобретены перед осуществлением каких-либо сделок, и, следовательно, перед осуществлением потребления (см. например, Lucas, 1980). Данное допущение известно как требование Клауэра (Clower, 1967), или требование предоплаты (cash-in-advance или CIA). Его можно записать следующим образом: с( lt; тг Обоснование требования CIA заключается в том, что репрезентативный агент «не знает» продавца товаров, а последний не хочет предоставлять торговый кредит (или принимать ценные бума-; ги), как это имело место в изложенном выше случае.
Мы можем сразу же указать на одно следствие, вытекающее из допущения CIA. Поскольку доходность денег ниже доходности других активов, агенты будут приобретать только те реальные денежные остатки, которые необходимы для финансирования потребления. Если нет неопределенности по поводу потребления, то денежный запас будет соответствовать равенству mt = ct, поскольку существуют альтернативные издержки владения дополнительными реальными остатками. Так как тх = Mt/pt, где Mt означает номинальные денежные остатки в момент времени tgt; то Mt = ptcr Таким образом, скорость обращения денег тождественно равна единице и на нее не могут повлиять такие «традиционные» аргументы функции этой переменной, как темп инфляции и процентная ставка. Без дальнейших модификаций мы получаем строгую версию количественной теории. Причина этого заключается в следующем: период времени определен таким образом, что люди не могут произвольно менять количество своих походов в банк, как это допускалось в теориях Баумоля (Baumol, 1952) и Тобина (Tobin, 1956). Два исключения в рамках такого подхода можно найти в работах Лукаса и Стоуки (Lucas, Stokey, 1983) и Свенсона (Svensson, 1985). В первой из этих работ существуют «наличные товары», которые можно приобрести только за наличные деньги, и «кредитные товары», за покупку которых деньги сразу платить не обязательно; изменения соотношения цен этих двух групп товаров приводят к изменчивости скорости обращения денег. Во второй из этих работ неопределенность потребления означает, что при уже определенной величине реальных денежных остатков скорость обращения денег меняется при изменении объемов потребления.

Лукас и Стоуки (Lucas, Stokey, 1987) используют модель CIA с кредитными и наличными товарами для изучения того, как поведение равновесных количеств и цен (включающих процентную ставку) зависит от стохастических процессов, определяющих уровень выпуска и темп роста денежной массы. В рамках такого подхода авторы используют известную фишеровскую декомпозицию номинальной процентной ставки на реальную и инфляционную компоненты. Так, они демонстрируют, что шоковые изменения реальных запасов благ влияют на реальные процентные ставки через воздействие на предельную норму замещения, а денежные шоки влияют на инфляционную премию. В более общем виде этот анализ показывает, как различные мероприятия денежной политики приводят к разным видам аллокации (реальных) ресурсов.
Хотя сторонники подхода CIA доказывали, что их процедура включения денег в модель общего равновесия лучше, чем включение денег через теорию полезности (см. раздел о моделях взаимоперекры- вающихся поколений), Феенстра (Feenstra, 1986) продемонстрировал, что первая из этих моделей — всего лишь особый случай второй. В частности, Феенстра показывает, что метод непосредственного включения денег в функцию полезности может быть выведен из оптимизационной модели с учетом трансакционных издержек или неопределенности.
Цены активов и спекулятивные пузыри
Одно из основных возражений против концепции межвременной оптимизации состоит в указании на то, что эта концепция в ряде важных аспектов не соответствует фактическим данным. Один из этих аспектов явствует из уравнения (15.3). Существуют следующие эмпирические закономерности: потребление является очень стабильным во времени и не характеризуется большими изменениями, тогда как процентные ставки и цены активов (которые влияют на их доходность) чрезвычайно изменчивы. Эти эмпирические закономерности, видимо, несовместимы с (15.3). Если ct примерно постоянно, а о величине rt этого сказать нельзя, то для соблюдения указанного равенства необходимо, чтобы ы'(.) было очень нестабильным, а это означает очень высокую степень вогнутости функции полезности или, что то же самое, очень высокую степень неприятия риска у репрезентативного агента.
Недавние исследования в области временной структуры процентных ставок и, в более общем плане, цен активов типа курсов акций и курсов иностранных валют использовали условие первого порядка максимизации функции полезности репрезентативного агента, задаваемое уравнением (15.3). Непосредственным следствием уравнения является то, что реальная норма дохода г должна быть обратно пропорциональна коэффициенту дисконтирования 6 (и, следователь
но, прямо пропорциональна норме временного предпочтения). Для того чтобы получить более интересные результаты относительно поведения доходности активов в модели репрезентативного агента (и, в частности, чтобы получить однозначное решение для цен активов), мы должны ввести некоторую стохастичность в поведение потребления и уточнить форму функции полезности. Ограничив таким образом базовую модель, мы могли бы объяснить эмпирические закономерности типа положительной премии по долгосрочным облигациям и превышения доходности обыкновенных акций над доходностью краткосрочных безрисковых активов. Например, можно показать, что первая из этих эмпирических закономерностей (которая впервые была объяснена Хиксом (Hicks, 1938) как следствие предпочтения ликвидности) будет иметь место до тех пор, пока потребление является стационарным процессом, а вторую закономерность можно разложить на компоненту, связанную с неопределенностью относительно выплат дивидендов (которая пропорциональна коэффициенту относительного неприятия риска), и на компоненту, пропорциональную квадрату коэффициента относительного неприятия риска (Campbell, 1986).8 Однако по поводу второй эмпирической закономерности Мера и Прескотт (Mehra, Prescott, 1985) доказали, что наблюдавшаяся исторически премия по обыкновенным акциям слишком велика, чтобы соответствовать модели репрезентативного агента с правдоподобными значениями параметров. Этот вывод, в свою очередь, вызвал оживленную дискуссию.
Руководствуясь в основном эмпирической закономерностью, согласно которой фактические цены активов чрезвычайно изменчивы относительно цен активов, определенных фундаментальными факторами, ряд исследователей обратились к анализу нефундаментальных факторов (пузырей) для объяснения фактических значений этих цен. В частности, «надувание пузырей» стало популярным занятием в недавних публикациях по денежной теории. Феномен пузырей можно объяснить следующим образом. Предположим, что запас активов в — это акционерный капитал, который продается за реальную цену (т. е. за цену, поделенную на общий уровень цен) qt в период t и приносит реальный дивиденд dt в течение этого периода времени. Валовая норма дохода этого актива равна rt = (dt + qt+i/lt;7()- Если в целях упрощения мы допустим, что агенты нейтральны в отношении риска (и поэтому u'(ct) = u'(ct+1)), то уравнение (15.3) принимает следующий вид:






или
q, = 8Е(dt + ql+1) .              (16.4)
Общее решение уравнения (15.4) таково:



lt;*ш + 4||

г4*-
iTamp;dtief*              ‘=0
¦shf-Ф vfcqocp ЦЬ.Ь) Ш              с/тч              «¦



где Е(А,+1) = At и ожидание формируется в период времени f. Легко доказать, что (15.5) является решением (15.4) посредством подстановки первого из этих уравнений во второе.[123] Первое слагаемое уравнения (15.5) называется формулой «дивиденд — курс акций» и показывает, что текущий курс акций представляет собой дисконтированную ценность будущих дивидендов. Эти дивиденды являются фундаментальными факторами, управляющими курсами акций. Однако второе слагаемое этого уравнения, которое называется пузырем, не связано с фундаментальными факторами и является важным, если агенты думают, что оно действительно важно.
Если At — константа, равная А, то курс акций будет расти темпом А(1/5) даже при постоянных дивидендах. Это чистый прирост ценности капитала, никак не связанный с фундаментальными факторами. Существует бесконечное количество таких траекторий, по одной на каждое значение А. Если каждый полагает, что курсы акций будут расти некоторым одинаковым темпом, не связанным с фундаментальными факторами, то курсы вырастут именно настолько; они будут расти благодаря спекуляции, и такие ожидания будут оправдываться. В представленном случае будут иметь место «спекулятивные пузыри, соответствующие ожиданиям». Если описание процесса является правильным, то в определении курсов акций какую-то роль играют психологические факторы.
Не существует естественного условия трансверсальности, которое позволило бы нам определить, чему равно Аг Чтобы устранить спекулятивные пузыри, нам нужно ввести такое условие трансверсальности, согласно которому qt конечно или же At = 0. Принятие такой предпосылки нельзя обосновать экономической интуицией, а «апелляция» к сверхрациональности — в соответствии с которой каждый агент допускает, что все остальные предполагают отсутствие пузырей, в результате чего qt всегда принимает конечные значения, — является неубедительной. Диба и Гроссман (Diba, Grossman, 1985) доказывают,
что, поскольку цены активов не могут быть меньше нуля, спекулятивные пузыри никогда не «раздуваются» в сторону падения этих цен. Далее они доказывают, что такие цузыри не могут «раздуваться» также и в сторону роста цен, так как ожидаемое значение шума, порождающее «пузырь», должно быть равно нулю.
В экономической истории имело место несколько очевидных спекулятивных пузырей: в качестве примера можно привести пузыри, связанные с компанией Южных Морей, или пузырь, связанный с тюльпаноманией в Голландии (Garber, 1989). В этих случаях пузыри в конечном счете «лопались», и курсы акций никогда не росли темпом, соответствующим детерминистичной модели пузыря. Модель, предложенная Бланшаром (Blanchard, 1979), описывает «лопающийся» пузырь со следующей структурой:
.              At /я              с вероятностью тг,              /ч _
Ai, 1 —              ч              (15.о) 0              с вероятностью 1 -              тг.
Такая структура удовлетворяет условию Е(А(+1) = At и, таким образом, представляет собой решение уравнения (15.4). Пузырь характеризуется ненулевой вероятностью того, что он «лопнет» в любой момент времени; и после того, как это произойдет, он не сможет вновь «раздуться», поскольку все будущие значения At равны нулю. Однако существует вероятность я, с которой описываемый пузырь не «лопнет» и будет продолжать «раздуваться».
Существование спекулятивных пузырей инициировало дискуссии, которые охватили и другие области, например движение валютных курсов (см. обзорную работу Макдональда и Тейлора (MacDonald, Taylor, 1989). Исходный аргумент, согласно которому спекуляция и психологические факторы определяют курсы акций в коротком периоде, можно найти еще у Кейнса (Keynes, 1936); вышеописанные формулировки приводят к выводу, что рациональные пузыри могут существовать.[124] Неудивительно, что экономисты, трактующие рыночные силы и фундаментальные факторы в качестве основных детерминантов динамики курса акций, стремятся ниспровергнуть идею о наличии спекулятивных пузырей. В работе Гарбера (Garber, 1989) содержатся анализ и новая интерпретация тюльпаномании. Хэмилтон (Hamilton, 1986) приводит несколько примеров того, как эконометрист мог бы прийти к ошибочному заключению о существовании спекулятивных пузырей в такой ситуации, когда он был бы не осве
домлен об изменении ожиданий, касающихся фундаментальных факторов. Например, предположим, что существуют ожидания, согласно которым через десять периодов валовые дивиденды увеличатся до нового перманентного уровня (или то же самое случится с чистыми дивидендами вследствие какого-либо перманентного изменения налогов). Тогда в текущем периоде курсы акций начали бы расти на величину, равную повышению дисконтированной ценности будущих дивидендов, и этот рост имел бы место даже в том случае, если бы не было пузырей, причем данный рост продолжался бы до десятого периода. Эконометрист же наблюдал бы только повышение курса акций при отсутствии изменений текущих дивидендов (в том случае, естественно, если бы его анализ исключал будущие изменения фундаментальных факторов) и поэтому обнаружил бы существование пузырей там, где их нет (описанная ситуация похожа на так называемый «эффект песо», который часто используется для объяснения нередко обнаруживаемой неэффективности форвардных валютных рынков).[125]  
<< | >>
Источник: А.ГРИНЭУЭЙ, М.БЛИНИ, И. СТЮАРТ. ПАНОРАМА ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МЫСЛИ KOHЦA XX СТОЛЕТИЯ.Том 1. 2002

Еще по теме Модели репрезентативного агента:

  1. 5.3. Модель принципал-агент: моральный риск
  2. 5.4. Модель принципал-агент: неблагоприятный отбор
  3. Репрезентативность
  4. 5.5 Развитие модели анализа структуры капитала: введение асимметрии информации и стимулов агентов
  5. РАЗМЕР ВЫБОРКИ И РЕПРЕЗЕНТАТИВНОСТЬ
  6. МОДЕЛЬ ФОРМИРОВАНИЯ СТРАТЕГИИ УПРАВЛЕНИЯ КОНКУРЕНТНЫМИ ПРЕИМУЩЕСТВАМИ РАЗНЫМИ ПО ПАРАДИГМАМ ИННОВАЦИОННОЙ СТРАТЕГИИ ЭКОНОМИЧЕСКИМИ АГЕНТАМИ
  7. Раздел III ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ПОВЕДЕНИЯ АГЕНТОВ РЫНОЧНОГО ХОЗЯЙСТВА А. ПОВЕДЕНИЕ АГЕНТОВ НА РЫНКЕ ГОТОВОЙ ПРОДУКЦИИ
  8. 1.9. Права и обязанности налоговых агентов. Взыскание неудержанных налогов. Ответственность налоговых агентов (ст. 24, 46, 123, 126 НК РФ)
  9. 3.9. Налоговые агенты по НДС 3.9.1. Кто является налоговыми агентами
  10. 17.2.1. Соревнование агентов
  11. Импортный агент
  12. 5.2. Налоговые агенты
  13. Экспортный агент
  14. 1.11. Налоговые агенты
- Бюджетная система - Внешнеэкономическая деятельность - Государственное регулирование экономики - Инновационная экономика - Институциональная экономика - Институциональная экономическая теория - Информационные системы в экономике - Информационные технологии в экономике - История мировой экономики - История экономических учений - Кризисная экономика - Логистика - Макроэкономика (учебник) - Математические методы и моделирование в экономике - Международные экономические отношения - Микроэкономика - Мировая экономика - Налоги и налолгообложение - Основы коммерческой деятельности - Отраслевая экономика - Оценочная деятельность - Планирование и контроль на предприятии - Политэкономия - Региональная и национальная экономика - Российская экономика - Страхование - Товароведение - Торговое дело - Финансовое планирование и прогнозирование - Ценообразование - Экономика зарубежных стран - Экономика машиностроения - Экономика общественного сектора - Экономика отраслевых рынков - Экономика полезных ископаемых - Экономика предприятий - Экономика природных ресурсов - Экономика сельского хозяйства - Экономика труда - Экономика туризма - Экономическая история - Экономическая публицистика - Экономическая социология - Экономическая статистика - Экономическая теория - Экономический анализ - Эффективность производства -